Чтение онлайн

Я перешел на мысленный канал связи, чтобы разговор с Живодером продолжить по закрытому, хорошо защищенному каналу связи:

– Так что, Михалыч, пиши аккуратно и не ошибайся, Михалыч, а то никогда не получишь генеральской звезды на свои погоны. Первым номером у нас пойдет, Сергей Сергеевич Дворников, начальник Генерального штаба. Вторым, - Анатолий Дмитриевич Воронцов, первый заместитель министра обороны РФ. Затем, Геннадий Александрович Вольский, помощник президента РФ; и четвертым, Геккель Михаил Апостолович, депутат Госдумы, заместитель председателя комитета обороны Госдумы. Да, Михалыч, что касается Цигурашвили, то ты передай Матвею Никандровичу, что такого человека больше уже не существует! Вы с ним уже больше уже никогда не встретитесь! С этого дня я начинаю жить и работать под своим настоящим именем, Марка Ганеева!

– Да, Михалыч, я совсем забыл тебе сказать и о том, что в тот список я пока еще я не включил министра обороны РФ Антона Исаевича Сердцева. Его пока еще невозможно обвинить в предательском сговоре, в результате которого американцы получили прекрасный боевой вертолет, а группа Кантемирова - уничтожена!

В то же мгновение в моей голове вдруг развернулось содержание мнемограммы, которая была только что отправлена в мой адрес полковником Михаилом Кучковым. В мнемограмме говорилось:

"К нам поступила информация, в которой говорится, что Минобороны спешно формирует группу ликвидаторов для отправки в Белград. Цель этой группы - ликвидаторы должны убрать тебя, а также ликвидировать всех людей, которые тебя сопровождают! Береги себя, твой Михалыч".

Перед самым рассветом, когда человеческий сон наиболее сладок, из-под хвостового оперения нашего штурмовика Гольфстрим выскользнули четыре фигуры, одетые во все черное и с одними только десантными ножами "Рысь" в руках. Они тут же исчезли, словно растворились в ночной тьме, все еще стоящим над столичным аэропортом Белграда.

Москва продолжала упорно хранить молчание, она никак себя не проявляла в от ношении нас, не отвечала ни на одно наше или мое обращением с просьбой разъяснить ситуацию по вопросу о моем паспорте. Столица ни единым словом не обмолвилась по поводу мер, якобы предпринимаемых российским МИДом для выдачи мне паспорта российского гражданина. В этой связи российское посольство продолжало отделываться одними обещаниями по поводу того, что кто-то из российских дипломатов обязательно посетит аэропорт Николы Теслы и обязательно с нами встретится, чтобы обсудить возникшую проблему.

Стрелки часов продолжали неумолимо отсчитывать минуту за минутой! Само время было невозможно остановить, повернуть вспять, но время проходило, а с нами пока еще ничего особенного не происходило! Я все чаще и чаще стал задумываться по этой нашей вынужденной отсидки в сербском Белграде. В конце концов, я был вынужден признать, что в настоящий момент время работало на стороне неизвестного противника, оно работало против нас. Я всей своей кожей ощущал, что в Москве вот-вот должны были начаться происходить серьезные события, а я же, по-прежнему, находился за пределами России, никак не влиял на эти события, не мог их контролировать!

Михалыч сделал свое дело, он мне позвонил и намекнул об надвигающейся опасности со стороны Минобороны и Генштаба! К тому же до меня вдруг дозвонился Борис, заместитель начальника моего управления в котором я работал до своей командировки в Афганистан! Да и в этом случае, это был не его прямой звонок, а ранее записанный на аудиокассету телефонный звонок следующего содержания:

– Здравствуй, Марк! Меня попросили набрать три разных номера телефона и по каждому из них повторить один и тот же текст. Итак, я начинаю зачитывать свой дежурный текст: "Руководство ФСБ РФ попросило меня довести до твоего сведения следующую информацию, а именно: Председатель ФСБ РФ только что принял решение о восстановлении Марка Ганеева в звании "подполковник", назначил его начальником пятого отдела. Как можно быстро, ты должен прибыть в Москву и занять свою должность!".

Из текста, зачитанного Борисом, можно было понять только одно, Москва все-таки была недовольна проявляемой мною медлительностью, моей задержкой в Белграде. Она требовала моего срочного возвращения, но сама не собиралась и пальцем пошевелить по поводу того, чтобы ускорить этот процесс моего возвращения.

Тогда перед самым рассветом я принял окончательно решение, больше не ожидать помощи со стороны, чьих-либо решений, а действовать по обстоятельствам, но сегодня обязательно мы все должны вернуться в Москву! Я тут же отдал приказ Максиму, Леониду, Владу и Митяю, незаметно для внешних наблюдателей покинуть самолет и попытаться нам всем перебраться в какую-нибудь гостиницу Белграда.

Что касается ведущегося за нами наблюдения Военной сербской разведкой, то после долго обсуждения, мы пришли к единогласному решению не убивать и не калечить сербских разведчиков, хотя они и занимались противозаконным делом. Вели наблюдение за каждым нашим шагом, писали на флешку каждое наше слово! Мне и моим товарищам совершенно не хотелось подвергать угрозам жизням нашим сербским собратьям, хотя я на сто процентов был уверен в том, что ВОА собирает о нас телеметрическую информацию. Эту информацию, как удалось мне установить, они одновременно перегоняли в министерство обороны Российской Федерации и в штаб-квартиру федеральной германской внешней разведки в Бонне Эти славные сербы работали и получали деньги, как с нашего Минобороны, так и с минобороны ФРГ! Ч не понимал только одного, почему именно немцы собирали обо мне и о моих товарищах эту информацию?!

Не буду вдаваться в скучные деталями организации нашего побега и самого побега с борта Гольфстрима. Перед самым рассветом мы на одном из Ауди 6 уже въезжали в Белград. Еще на подъезде к городу я взялся за мобильник и позвонил в белградский отель "Square Nine Hotel Вelgrade" и от имени Джона Маккормика забронировал пять номеров люкс. Причем, я заранее предупредил администрацию гостиницы о том, что мы авиатуристы, что наш самолет Hawker 750 со всем нашим багажом стоит в аэропорту на корпоративной стоянке. Что мы хотим только одни сутки провести в Белграде, познакомиться с городскими достопримечательностями и с балканской кухней. При заказе гостиницы в Белграде повторилась одна и та же картина, что и в Москве, полное безразличие ко мне и к моему заказу со стороны администрации до тех пор, пока на счет гостиницы не пришли мои доллары.

Должен с прискорбием признаться в том, что американские баксы все еще широко распространены и принимаются по всему миру, не соблюдая национальных границ. Если в твоем кармане водятся долларыЈ да и еще в большом количестве, то в Белграде все проблемы, встававшие перед нами, как бы решались сами собой.

В белградской гостинице "Square Nine Hotel Вelgrade" нас встретили гостеприимно, хотя мы в своей субтропической одежде и красным загаром на коже, выглядели самыми настоящими цирковыми клоунами! Персонал этой гостиницы, не задавая лишних вопросов, встретил нас у самого входа в гостиницу и нас пятерых развел по шикарным номерам. Слава богу, что в этой белградской гостинице мы появились практически с рассветом, сербские журналисты все еще почивали под перинами в своих теплых постелях. Поэтому ни одной нашей фотографии в этой легкой одежде так и не появилось на страницах белградских газет и журналов. Хотя немногим позже в гостинице все же появились журналисты с фотокамерами и диктофонами, они позвонили нам в номера и попросили дать интервью о цели нашего появления Белграде. Но к этому времени на нас уже была приличная верхняя одежда!

Вскоре наступил рассвет и время завтрака, погруженный в тяжелые размышления, я отказался появляться на людях, идти на завтрак в ресторан. Через room-service я заказал себе отличный стейк из лосося, кофе, стакан холодного молока и несколько тостов с яблочным джемом. Эти тяжелые мысли так и не \позволили мне насладиться отлично прожаренной рыбой, тогда я попытался просканировать служебные помещения этой гостиницы. Хотел разыскать офис гостиничной секьюрити, чтобы попытаться узнать, в какой степени сербы о нас информированы и что они собираются с нами делать? Когда я этот офис все-таки обнаружил, то к своему удивлению узнал, что сербов совершенно не волнует ни моя судьба, ни судьба моих четверых друзей!