Чтение онлайн

Ровно в одиннадцать часов сорок пять минут я увидел Максима Звонарева, который с деловым видом шел нам на встречу по причалу. Время от времени он накланялся к рыбакам, торговавшими своим уловом тунца и макрели прямо со своих рыбацких баркасов и лодок, о чем-то коротко с ними переговаривал, а затем снова шел по причалу. Я же в этот момент лихорадочно рыскал глазами по тому же причалу, всеми силами пытаясь разыскать Збигнева Зеленски. Владелица квартиры, у которой Ричард Притчел арендовал комнату только что мне сообщила, что Ричард с корзиной для рыбы в руках ушел на рыбный рынок за своим тунцом. Но сколько бы я не всматривался в лица мужчин, толпившихся на этом причале, Збигнева Зеленски среди них я не видел!

До двенадцати часов оставалось еще десять с половиной минут. Если за остававшиеся в нашем распоряжении девять минут мы не найдем Зеленски, то о выстреле Влада с парома нам придется раз и навсегда забыть. Паром проскочит точку выстрела и туда уже не вернется! Тогда мы можем только положиться на один только выстрел Митяя, но и он, закончив уборку своего этажа гостиницы, будет вынужден ее покинуть через тридцать минут.

В этот момент сильно разозленный своей неудачей в поисках поляка, я прибегнул к помощи своего мысленного щупа. Он тут же указал на загорелого мужичка с подбородком заросшим щетиной трехдневной небритости. Совершенно неузнаваемый Збигнев Зеленски стоял всего лишь в трех шагах от меня, он спорил с рыбаком о цене на тунца среднего размера. Тот просил пятнадцать долларов, этот же польский жмот за отличного тунца предлагал рыбаку всего лишь восемь долларов. За этого шикарного тунца я, не колеблясь, выложил бы всю двадцатку. Я не узнал Зеленски из-за его загара, превратившего белого человека едва ли не в мулата. Словом, я вздохнул свободнее и, не отрывая своего взгляда от этого мужика, начал осторожно к нему пробираться.

Рыбак и Зеленски все еще никак не могли договориться о цене, этот их торг мне все более и более напоминал ссору двух женщин на общей кухне коммунальной квартиры. Порой мне казалось, что такая их ссора в скором времени должна была бы перейти в потасовку! Я продолжил внимательно прислушиваться к этому спору-торгу, за это время я вплотную приблизился к торгующимся двум человекам. Стал рядом с ними таким образом, чтобы снайпер Митяй хорошо бы видел мою голову.

Митяй тут же мысленно мне сообщил:

– Хорошо вижу твою голову!

– Три градуса влево, минус единица высоты, сила ветра один и три...
– Прошептал я установочные данные по прицелу для нашего Митяя.

Митяй должен был стрелять по скрытой от него жилыми домами цели, в основном он должен был полагаться на мои рекомендации по наводке его на цель. Стоя рядом со мной, Максим Звонарев проделывал аналогичную работу для Влада, нашего второго снайпера. Когда наши часы-хронометры запиликали ровно в двенадцать часов, то первым выстрелил Влад, через секунду курок своей снайперской винтовки нажал Митяй. Обе пули пронзили голову поляка практически одновременно. Причем, обе пули были дисбалансированы таким образом, чтобы, оказавшись внутри человеческого черепа, они должны были смешать серое вещество головного мозга этого поляка с хрящами и костями самого черепа.

Збигнев Зеленски умер на полуслове, так и не завершив с мальдивским рыбаком своего спора-торга о цене на тунца. Труп Зеленски прямо с причала соскользнул на рыбный улов, сваленный на дне рыбацкого баркаса, окрасив рыбу кроваво-красными разводами крови. Рыбак мальдивец, от удивления разинул рот, но не произнес ни единого слова. Такого с ним еще не случалось, некоторое время он тупо смотрел на труп покупателя, почему-то оказавшегося в его баркасе. Не понимая сути всего происходящего, он поднял голову, чтобы понять, откуда тело этого мужика свалилось на него, кто это его столкнул с причала в баркас?

Но ни меня, ни Максима Звонарева этот мальдивский рыбак так и не успел увидеть, к этому времени мы уже покинули это место на причале и спокойным шагом все дальше и дальше уходили от этого несчастного рыбака, скрываясь в толпе других покупателей, к этому моменту собравшихся на рыбном причале. Поэтому на следующий день, когда полиция начала его допрашивать о случившемся, этот мальдивский рыбак ни единым словом не упомянул о том, что я и Максим толклись поблизости от него, так как нас он попросту не видел. Еще до прибытия мальдивских морских пехотинцев и полиции на место происшествия мы с Максимом успели вообще покинуть рыбный рынок. Забрав Веруню вместе с сопровождавшим ее Васьковым из очередного магазина дешевых серебряных и золотых украшений, мы вчетвером в лодке дхони отправились на остров Валавату в нашу гостиницу "Four Seasons".

В этой гостинице не было ни администратора, ни грума для подноса багажа гостей. В ней вообще отсутствовал какой-либо гостиничный персонал. Нас опять никто не встречал, поэтому некому было зарегистрировать время нашего прибытия на этот райский остров, и мы сразу же прошли в свои номера.

Нам с Веруней достался хороший номер площадью в двадцать квадратных метров с прекрасной меблировкой, что на практике означало, что в этом номере ничего лишнего не было. Шикарная двуспальная кровать с упругим и не скрипящим матрасом занимала чуть ли не половину всего номера. Веруня тут же на ней распласталась, желая, продемонстрировать свою безукоризненную фигуру с плоским животиком. Но я продолжал внимательно осматривать наш номер, пытаясь разыскать микрокамеру наружного наблюдения и микрофоны для прослушки. И то, и другое я обнаружил в гигантском трюмо, установленном прямо напротив нашей кровати. В каком бы углу своего номера я не находился, отовсюду в этом зеркале я видел свое или Верунино отражения в этом зеркале. Даже сидя за столом на четверых, в это трюмо можно было разглядеть, чем именно ты завтракаешь, обедаешь или ужинаешь!

Осмотр своего номера я закончил тем, что исполнил пару "па" из венского вальса и раз шесть разводил руки в сторону, теперь эта камера внешнего наблюдения и жучки для прослушки в течение двух дней нашего пребывания в этом номере будет транслировать одни только мои и Верунины завтраки, обеды и ужины, причем вести беседу мы с ней будем на молдавском языке.

Весьма довольный результатом проделанной работы, я совсем уже собрался поближе познакомиться с дремлющей на кровати Веруней, как в дверь вежливо постучали и в номер внесли наш багаж и пакеты с Веруниными покупками. Причем этих пакетиков было так много и все они были такими тяжелыми, что их, запыхавшись, тащили на себе два местных бугая сингальца. При виде их потных лиц я сразу же догадался о маленькой хитрости и о солдатской смекалки майора московской милиции Леонида Васькова, в каждой лавке или в магазине, которые посещала Веруня, он просил об одной услуге, купленные дамой украшения доставлять по адресу прямо в номер нашей гостиницы.

Местным носильщикам я заплатил по пять долларов чаевыми, парни удивленно посмотрели на и меня и качали своими загорелыми лысыми головами. На островах было одно непоколебимое правило, какой бы багаж не имел турист, за его переноску он всегда платил один доллар. С этого момента и до своего отлета с Мальдив у местных жителей, которые одновременно были обслуживающим персоналом гостиниц, я носил кличку "Русский Олигарх".

Одновременно, я об этом и знать не знал, я только что попал в поле зрения старшего агента ФБР и своего старого друга по Сиэтлу Джо Фишера, это кривоногий американский козел преследовал меня по пятам, как русского шпиона Марка Ганеева, пытающегося украсть все американские военные секреты. Сегодня ему поступил донос о подозрительно дорогих покупках, сделанных некой молодой американкой Мириндой Дойл, супругой американского миллиардера Джозефа Маккормика. Внимательно прочитав донос, Джо Фишер согласился с мнением анонима в том, что ни одна американская чета не позволит себе потратить такое большое количество баксов на приобретение дешевых, но качественно исполненных женских украшений из платины, золота, серебра и драгоценных камней. Именно в тот момент у Джо Фишера родилась идея объединить две полученные информации о проблемах с русскими, которые могут возникнуть на подотчетных ему островах, в одну версию. Он решил Джона Маккормика превратить в русского заказного убийца по имени Кат. Он позвонил своему помощнику и приказал пригласить к нему на обед главного редактора местного таблоида.

Вчерашний вечер, наш первый вечер на Мальдивах мы с Леонидом Васьковым провели, как настоящие туземцы аборигены архипелага. Взяли с собой наши, русские удочки и в одних плавках отправились на берег лагуны купаться, чтобы наловить рыбы и ее приготовить в углях прогоревшего костра, завернув предварительно в листья тропических пальм. Веруня, узнав о наших намерениях, категорически отказалась к нам присоединиться, заявив:

– Вы, что парни с ума посходили, что ли?! Мы же отдыхать приехали на Мальдивы, а не дикий образ жизни вести на райских островах! Вон под Москвой сколько не пожелаете жгите свои костры, заодно и свою рыбу ловите в Москве-реке! Я же с вами никуда не пойду, буду купленные побрякушки на себя примерять!

До сотни пакетов с этими побрякушками, по-прежнему, лежали, плотно оккупировав один из углов нашего номера. Пару раз Леонид Васьков пытался их переложить в другой угол, так как эти чертовы пакеты с настоящей и хорошей пробой золотом, серебром и драгоценными камнями перекрывали ему дорогу к бару, но почему-то после первых двух пакетов этот парень терял терпение и прекращал работу. Тогда он бочком-бочком, стараясь сделать это, как можно более незаметно, покидал наш с Веруней номер и куда-то исчезал минут на пятнадцать. Когда он снова появлялся, то был весел и от него слегка попахивало ... мужским одеколоном, хотя я прекрасно знал о том, что Леонид любил только шотландские виски.