Чтение онлайн

Из-за этих телефонных переговоров я сильно продрог, стоя на ноябрьском ветру и прохладе. Прежде чем, отправиться в свою палатку, я, наконец-то, заметил, что половина базы народа собралось вокруг меня, вникая в детали моих разговоров. Черные перья слушали меня, широко раскрыв свои рты, в глазах у них плясали чертенята! Эта пакистанская молодежь всей своей кожей впитывала российский опыт в области любви и мотала себе на ус! Последнее время мою голову одолевали сомнения, все ли они вернутся в Пакистан? У ворот базы то и дело натыкаешься то на одного мальца двадцати - двадцати пяти лет, то на другого. Жалко мне их, они пока еще не знают, что черные перья - это не просто бойцы спецназа, но и подрастающие жены и матери! В своей семье они обязательно введут матриархат и законы, не пить, не гулять, а работать, не покладая рук, во имя нее и ее детей! А может быть, это и к лучшему?

В палатке было на немного потеплей, чем, скажем, на улице! Михалыч тут же созвонился со своей Мириам и почему-то строгим голосом потребовал грума для поддержания огня в буржуйке. Эту печь он сам же соорудил из подсобных материалов и металлической бочки. Мириам прислала нам и как вы думаете кого? Нет, не девчонку, а молоденького парнишку, только что вернувшегося из армии, где служил в стройбате. Вован оказался неплохим парнем, лентяем, любителем выпить на халяву, но без подлости в душе и в голове. То есть он был нормальным русским парнем! Вот только работы для него в Апрелевке не было, а мать и младших братьев ему было нужно чем-то кормить?! За десятку баксов в день он стал нашим кочегаром!

Михалыч тут же на него положил свой глаз и принялся его обучать соглядатайству и тонкостям профессии истопника. Они так увлеклись этим делом, что на какое-то время забыли о моем существовании. Пользуясь возможностью, я позвонил в одну из клиник Германии, поинтересовался здоровьем Нины Алферовой. Мой звонок перевели на ее лечащего врача, тот неохотно стал отвечать на мое вопросы.

– Доктор, в чем дело?
– Я поинтересовался строгим голосом.
– Если у вас не хватает знаний отвечать на вопросы о состоянии вашей больной, то я ее переведу в другую клинику!

– Ее там не примут!
– несколько грубовато ответил этот заносчивый немец.

– В чем, черт побери, дело?
– Не менее грубо потребовал я.

– Родители Нины задолжали клинике десять тысяч евро! На наши звонки из Германии, ни мать, ни ее отец не отвечают! Главный врач обратился в мэрию города о выделении койко-места в городской больнице для бездомных! Там ее долечат!

– Срочно факсом пришлите мне банковские реквизиты. На счет клиники я переведу эти несчастные евро и дополнительную сумму для продолжения лечения Нины Алферовой.
– Сказал и прервал свой разговор с Германией.

– Мириам, - позвал я, глядя своими глазами в брезентовый потолок, - ты слышала этот мой разговор с Германией?

– Так точно, сэр!

– С этого момента и до полного излечения этой девчонки, ты отслеживаешь и контролируешь своевременный перевод денег на ее излечение. Возможно, будет лучше ее перевезти, если позволяет здоровье, в Йоркшир, Англия. Думаю, что доктор Ашраф Лакшми сможет лучше с ней поработать.

2

– Михалыч, конечно я премного тебе благодарен, но я не понимаю, почему твое МВД так плотно закрыло Колючего? Почему арестована его жена? Она же никакого отношения не имела к делам своего мужа, Колючего?! И последнее, мне совершенно не нравится твое отношение к женщинам! Вскружил голову Софье, администратору из кафе "Мороженного" на Пушкинской площади. Сейчас таранишь Мириам своими притчами о детях, двух мальчиков и двух девочек!

– Марк, ты там особо не шебарши! Я справлюсь и с той, и с другой! У меня достаточно высокая зарплата, чтобы семьи своих жен обеспечить квартирой, питанием и транспортом.

– Смотри, Мириам - исламская женщина, она не имеет советского воспитания! Ей квартира не нужна, она не знает, что это значит квартира по советским меркам! Чуть что не по ней, то своим ножам она может и лишить тебя мужского достоинства! Считай, что я тебя предупредил! Заранде Хан, как ее командиру, я обязательно расскажу о твоих шашнях с другими женщинами во избежания трагедии. Именно она будет решать, будешь ли ты достоин стать мужем капрала Мириам Лабиб! А теперь, Михалыч, ты мне все-таки объясни, что стало с Дмитрием Алферовым, до него не могут дозвониться!

– Деталей его дела я не знаю, но, примерно, три дня назад Матвей Никандрович прямо-таки взбесился. Он вызвал меня в кабинет, посадил за чайный столик, заставленный бутылками виски и коньяку. Как угорелый носился по кабинету. Время от времени подбегал к столику, наливал себе половину бокала виски. А затем он снова бегал по кабинету, ругал какого-то офицера. Пил коньяк на полном бегу. В конце концов, мне это надоело, и я у министра поинтересовался. В чем же дело? Он остановился на полном бегу, посмотрел на меня удивленно и сказал, что какой-то кегебэшной полковник Офицеров по санкции московского прокурора у нас забрал Колючего, его жену и сейчас разыскивает его дочь!

– Подожди, Михалыч, из твоих слов мне кое-что становится ясным! Так ты говоришь, что министр упоминал полковника ФСБ Валерия Петровича Офицерова?

– Да, именно так! Этот фээсбешный полковник забрал дело Колючего в свое производство по причине того, что тот завозил дешевый ширпотреб из Китая и задорого этот ширпотреб продавал в России. Что в его деле попахивает изменой родины!

– Да, пути господни неисповедимы!
– Произнес мысленно я, думая о том, что мой первый кегебэшный друг Валера Офицеров переходит мне дорогу.

– Не вспоминай имя Господа Бога всуе!
– Вдруг в моей голове послышался голос Архангела Михаила.
– Марк, не пора ли тебе съездить в церковь Петра и Павла и поставить свечку нашему Господу Богу?!

– Я давно уже собираюсь это сделать Арханел Михаил!

– Забудь слово "Архангел", когда разговариваешь со мной, Марк! Называпй меня попросту Михаил или Архистратиг! Я решил с тобой поговорить именно в тот момент, когда ты снова столкнешься со своим бывшим другом Валерой Офицеровым. Итак, послезавтра утром с аэродрома в Раменках ты и твоя команда вылетаешь в Луанду, в столицу Республики Ангола! Но завтра в воскресенье тебе предстоит встретится и решитьожну лишь небольшую проблему...

– С человеком, который стоял у истоков всего того, что Произошло в Афганистане в 1981 году и в США в 1982 году!
– Продолжил я, самодовольно улыбаясь.

В тот момент меня тешило желание продемонстрировать Архангелу Михаилу, что и я не лыком шит! Многое узнал и до конца раскопал, кто есть кто в истории афганского заговора по продаже опытного экземпляра вертолета "Черная акула" нашему глобальному врагу! К этому времени я знал имена всех тех, кто волей или неволей поспособствовал гибели полковника ГРУ Генки Кантемирова и четырнадцати бойцов его диверсионно-разведывательной группы.

– Марк, ты проделал хорошую работу, но тебе не следует кичится полученными результатами! Тем более, сейчас, когда на кон поставлена жизнь двадцатилетней девчонки. Господь Бог меня надоумил связаться с тобой и передать тебе следующие его слова: "Жизнь любого человека бесценна, тем более, жизнь девушки, будущей матери".

– Марк, что с тобой случилось? Около пяти минут ты простоял неподвижно, словно фонарный столб, и ничего не говорил! В этот момент от тебя повеяло холодом...
– В моей голове снова возник встревоженный голос Михалыча.