Чтение онлайн

– Так что, уважаемый, ты никак не можешь вспомнить лицо того человека, которого задержал, ожидая нашего прибытия. Может быть, тогда эти фотографии помогут тебе вспомнить его лицо?!

С этими словами прапорщик Малашенко, его трудно было бы не узнать, он, как был, так и оставался горой-человеком с малым количеством извилин в головном мозге, перед таможенником широким веером разложил несколько цветных фотографий. Среди этих фотографий я увидел и свой снимок. Это была моя фотография, отснятая на Поляроид, примерно, семь лет тому назад после футбольного матча, который мыс треском проиграли футбольной команде МВД РФ. Таможенник же, подобно китайскому истукану, продолжал вставать на ноги, шевелить губами, что-то произносить, шевеля нубами, и снова садиться, чтобы якобы поработать на компьютере. Он ни на кого не обращал внимания, ничего не слышал, только снова и снова повторял свои гимнастические упражнения.

Честно говоря, к этому времени прошло достаточно много времени, чтобы эпизод с участием этого таможенника, несколько подзабылся в моей памяти. Словом, этот эпизод, его участники и возможные последствия меня уже больше не волновал. Меня интересовала дальнейшая судьба этого таможенника, он имел шанс сохранить свой разум, сою идентичность, но этого шанса он не использовал! Меня не интересовал и прапорщик Малашенко, который всегда действовал по одной и той же схеме, если ему везло и он ловил преступника, то, прежде чем его уничтожить, преступника обязательно подвергал сильнейшим пыткам. Небольшим усилием воли я прервал этот телепатический контакт с аэропортом Шереметьево и попытался снова углубиться в свою дремоту.

Коротким гудком клаксона водитель автобуса оповестил нас о том, что наш автобус только что прибыл на конечную остановку, на Московский центральный аэровокзал. Свой Икарус он ловко припарковал к бровке тротуара, уложенного вокруг здания Центрального аэровокзала Москвы. В этот момент легким хлопком своей ладони по моему плечу меня окончательно разбудила соседка по ряду. У нее, как и у меня, совсем не было багажа, поэтому она одной из первых покинула автобус, змеей проскользнув в только что приоткрывшуюся дверь автобуса. Я попробовал повторить ее опыт и, схватить свою плечевую сумку в руки, вслед за ней проскользнуть в автобусную дверь.

Но у меня ничего подобного не получилось, кто-то снова хлопнул меня ладонью по плечам, и этот кто-то мужским тенорком произнес:

– Ты уж извини нас, паренек! Но мы торопимся, боимся опоздать на жюри.

И мимо моего кресла потек нескончаемый ручеек новосибирских девчонок и мальчишек. Пришлось мне терпеливо дожидаться момента, когда иссякнет этот ручеек, освободиться автобусный проход к двери. Во время спуска по автобусным ступеням я несколько раз осмотрелся по сторонам. Но в поле моего зрения так и не попали люди в синих милицейских мундирах, не видел поблизости и людей с профессиональным прищуром глаз, так называемых топтунов, агентов наружного наблюдения МВД или ФСБ. Мне даже сделалось немного не по себе, когда я понял, что каким-то чудом сумел незаметно покинуть аэропорт Шереметьево и, избежав слежки, сумел без хвоста преследователей доехать до Центрального аэровокзала.

Кажется, что сегодня мне немного повезло. В то время я этого не знал и знать не мог, но получилось так, что группой ликвидации ФСБ РФ командовал прапорщик Малашенко, полный неуч в оперативных вопросах, ему бы только хватать и убивать людей, выполняя задания своего руководства! Еще в советские времена руководство КГБ СССР приняло специальное решение, согласно которому все группы захвата или ликвидаторов, выезжающие на задание в составе своей группы в обязательном порядке должны были включать оперативных работников. Так как в случае возникновения непредвиденной ситуации, когда преступнику удалось бежать или скрыться с места преступления, то именно оперативник брал в свои руки организацию преследования преступника. А вот сегодня группа прапорщика Малашенко не имела в своем составе такого оперативного работника, в результате меня никто не искал и не преследовал.

Прямо из автобуса я спустился в подземный переход, чтобы по нему перейти на другую сторону Ленинградского проспекта. Там прошел в здание метрополитена, в кассе купил себе проездной билет, через турникет вышел на эскалатор. Эскалатором спустился на платформу станции "Аэропорт" московского метрополитена.

Электропоездом метрополитена я быстро добрался до одной из станций, расположенной в самом центре города. По эскалатору поднялся из подземки и вышел на улицу, вдоль которой стояли дома, построенные в 50-е годы. Немного прошелся по этой улице и снова проверился, нет ли за мной хвоста слежки. Убедившись в том, что за мной действительно никто не следует, я тут же повернул направо, чтобы пройти в первый же переулок.

Дома, построенные в этом московском переулке представляли собой архитектурную смесь стилей жанров, там были здания, построенные в стиле сталинского ампира. Это были мощные и мрачные десятиэтажные каменные строения, своей внешностью они более походили на тюрьмы, нежели на жилые дома. В переулке были и трехэтажные здания, особняки, прятавшие свои фасады в глубине небольших скверов или парков. В этих особняках сегодня проживали одинокие люди, не желавшие самих себя и свои семьи особо афишировать!

И последнее в этом московском переулке были недавно построены еще три современных элитных здания, со всех сторон окруженные чугунной оградой.

В одном из этих элитных семнадцатиэтажных зданий Владимир Тимаков, мой школьный друг и товарищ, проживал вместе со своей матерью. В свое время Министерство обороны СССР эту трехкомнатную квартиру выделило его матери, сорок лет проработавшую в этом министерстве. Володька к этому времени, не сойдясь характерами, развелся со своей первой женой, оставил ей и своей любимой дочери свою прежнюю квартиру, а сам на житье-бытье перебрался к своей матери. Мать Володи умерла в одиночестве, когда он все еще находился в Афганистане. Там он воевал, поэтому так и не сумел отпроситься у командования слетать на похороны своей матери в Москву, чтобы ее проводить в последний путь! Мать была достойно похоронена родственниками и близкими Володинами друзьями!

Несколько лет в этой квартире никто не проживал, о ее существовании мало кто знал или слышал. Перед расставанием в Лондоне, где Володька проходил курс реабилитации в клинике пакистанского профессора Лакшми, он мне подробно рассказал о том, где в дверном косяке находится тайничок, в котором он хранил ключи от квартиры. Разумеется, этот парень, мой друг, не возражал в отношении того, чтобы я во время своего пребывания в столице нашей родины время от времени буду ею пользовался!

По дороге до Володькиного дома я несколько раз заходил в продуктовые магазины, где по мелочи, не привлекая к себе внимания продавцов, отоваривался продуктами и напитками на то время, пока я собирался работать над изменением своей личности. В подъезде дома консьержки не оказалось на месте, так что во второй подъезд этого дома я прошел никем не замеченным. Лифтом я поднялся на пятый этаж, практически сразу же в дверном косяке квартиры двести восемь обнаружил тайник, а в нем ключ от Володькиной квартиры.

Вскоре тихой тенью, стараясь особенно долго не задерживаться в створе квартирных окон, я бродил по трехкомнатной квартире, изучая месторасположение ее комнат, а также привыкая к расставленной в ней мебели. По моему мнению, квартира имела хорошие и просторные квадратные комнаты, а также отличную кухню, построенную и меблированную в американском стиле! Правда, меня несколько удивило то обстоятельство, что все комнаты этой квартиры имели только необходимый минимум мебель, никаких излишеств в этом вопросе я так и не заметил. Но, подумав немного, понял, что Володька Тимаков в данный момент пребывал в разряде не женатиков и, как настоящий мужчина, не занимался меблировкой теперь своей квартиры. Поэтому в ней и сохранялась только та мебель, которую в свое время приобрела и расставила по местам его мать.

В этой же квартире жили, особо друг друга не стесняя, два человека, мать и сын. Каждый из них имел по спальне, общую гостиную, где они могли бы принимать гостей или просто полюбоваться видами на Москву через большое панорамное окно. Кухня же стала основным рабочим местом этой квартиры, где мать и сын проводили большую часть своего домашнего времени. Они там не только завтраками и ужинали, но часто и вместе пили чай или кофе, обсуждали домашние проблемы.

Да, эта кухня и мне очень понравилась, в ней было особенно приятно находиться, готовить пищу, да и просто посидеть за кухонным столом, попивая чай или кофе.