Чтение онлайн

Я не стал удивляться тому, почему меня оставили в ванной, а не перенесли в постель Володькиной спальни, которую я заранее для себя приготовил, уложив ее подушками и одеялами. Теперь мне предстояло самому, своими силами перебираться из ванной в спальню! Да еще к этому мне снова показалось, что сейчас снова кто-то замер перед дверью Володькиной квартиры, внимательно вслушиваясь тишину за ее дверями. Мой путь из ванной комнаты в спальню пролегал через прихожую квартиры. Это в свою очередь означало, что на этом своем пути в постель спальной комнаты я должен был проявить максимальную осторожность! Человек за дверью не должен был услышать ни единого звука, ни единого шороха из этой квартиры, в противном случае мне пришлось бы собирать шмотки и сваливать из квартиры в полуобморочном состоянии!

Прежде чем двинуться в путь, я все еще лежа в ванной, удалённым зрением внимательно обследовал все три квартирных замка входной двери. Через какую-то секунду можно было констатировать, что никто этих замков не касался и не взламывал, они находились в полном порядке.

Время меня сильно поджимало, в этот момент по всему моему телу начала разливаться все большая и большая боль. Это прекращали работать обезболивающие лекарства, введенные в мое тело вовремя обеих операций. Я хорошо понимал, что переносить эту сильную боль на ногах, одновременно пробираясь квартирным коридором в спальню, было бы глупой и практически невыполнимой затеей.

Усилием воли я приказал водяной заглушке подняться из горла слива ванны, чтобы слить остаток воды, заодно поворотом крана я перекрыл подачу новой теплой воды в ванну. Дождавшись момента, когда вода полностью сольется из ванной и, слегка обсохнув, я осторожной левитацией и, чтобы не причинить себе большой боли, приподнял самого себя над ванной, а затем медленным и осторожным полетом своего тела покинул помещение ванной комнаты. По широкому коридору квартиры я пролетел всего лишь в метре над полом, а затем себя пролевитировал в спальню Тимы. Там осторожно самого себя я опустил на двуспальную кровать, голову положил на подушки, а себя укрыл двумя одеялами.

Вскоре я лежал на белоснежной, сильно накрахмаленной простыне, широко раскинув в стороны свои руки и ноги, пытаясь заснуть. Этой позой я напоминал славянский крест, в таком положении тела, рук и ног мне предстояло пролежать ровно шесть часов кряду, не вставая с постели, не меняя положения рук, ног и тела. В тот момент я был сосредоточен на боли, ощущая, как она поднимается из его глубин и, как по мере подъема, разрастается по всему телу!

Видимо, в тот момент мой электронный секретарь догадался о моем болезненном состоянии, он насильно ввел меня в бессознательное состояние, посчитав, что в беспамятстве мне будет легче эту боль переносить! Позже, я так и не смог вспомнить, насколько сильной была это моя боль!

Когда я снова пришел в себя, то электронные часы, висевшие на стене справа от моей кровати, показывали четыре часа утра! Шевеля пересохшими губы, я начал пересчитывать часы, проведенные в беспамятстве. У меня получилось - восемь часов, если исходить из предположения, что вчера я покинул ванную комнату в шесть часов вечера. Таким образом, мне оставалось еще сутки провести в этой квартире Владимира Тимакова, подходил к концу срок моего пребывания в ней.

В какой-то момент я почувствовал сильный голод, мне захотелось, хоть чего-нибудь перекусить. Я решил ограничиться небольшим шницелем с омлетом и кружкой холодного молока! Сама собой раскрылась дверца холодильника, и на кухню воздушным путем отправились замороженный шницель, пара яиц, пакет молока. Шницель тут же полез в СВЧ, а яйца разбились, желток и белок полились на раскаленную сковороду. Пока яичница и шницель поджаривались, из хлебницы сами собой вдруг появились два прекрасно прожаренных тоста. Они аккуратно легли на широкую тарелку.

Вскоре яичница была готова, я ее мысленно порезал на две половины, первую половину положил на тост, а затем на этот тост с яичницей положил хорошо прожаренную котлету шницеля. Поверх котлеты шницеля положил вторую половину яичницы, все это сложное сооружение накрыл вторым тостом. У меня получился прекрасный гамбургер. Вскоре я, лежа в постели, медленно и с удовольствием жевал этот многоярусный бутерброд, запивая его молоком из кружки!

После легкого завтрака кое-какие физические силы вернулись ко мне, я почувствовал себя не совсем уж так плохо, как только что чувствовал себя после операции! Легко поднялся на ноги, но и из-за того, что мое лицо было забинтовано толстым слоев бинтов, мне пришлось прибегнуть к магическому внутреннему зрению, чтобы более или менее ориентироваться при хождении по квартире. Выйдя из спальни, я тут же остановился, осмотрелся вокруг, глазами разыскивая большое зеркало, мне не терпелось увидеть хотя бы новые контуры самого себя! Никакого зеркала поблизости не просматривалось!

Но вскоре я вспомнил, что нужное мне зеркало я видел в спальне матери Тимакова, когда в первый раз быстрым темпом осматривал его квартиру. Мои первые шаги после операции по квартире оказались самыми трудными, меня шатало, бросало из стороны в сторону, своими плечами я то и дело задевал стены и мебель, а коленями - стулья, казалось бы, беспорядочно разбросанную под моими ногами! Но каждый новый шаг становился все более упругим, более плавным и более уверенным.

В спальню матери Володьки я уже входил человеком, уверенно державшемуся на ногах. Подойдя к большому зеркалу, я начал вглядываться в свое собственное отражение, по ходу дела пытаясь отыскать какие-либо внешние огрехи или изъяны в работе обеих операционных бригад. В зеркале я увидел довольно-таки молодого, высокого и я бы сказал, возможно, симпатичного парня лет под сорок, если судить о его телосложении и о фигуре, черты лица все еще скрывались под бинтами.

С большой уверенностью, продолжая себя рассматривать в зеркало, я мог сказать только об одном, что все то, что располагалось ниже моей головы, мне ранее не принадлежало. Куда-то бесследно исчез мой живот, который последнее время так полюбил раскачиваться вслед моим шагам, сверху пустившись на поясной ремень, слегка оттянув его к низу?! Куда-то запропали мои толстенькие, короткие и такие удивительно женственные ножки? Эти две мускулистые ходули, которыми я располагал на данный момент, на мои прежние ноги совсем не походили! А эта моя новая грудь, мне показалось, что она стала вдвое шире! Притом, я никогда прежде не имел столь хорошо выраженного мускулистого пресса живота, хотя немало времени вместе со своими приятелями проводил в тренажерных залах. Сейчас передо мной в зеркале стоял и кичился своей мускулатурой самый настоящий бодибилдер! И эта штучка, болтавшаяся между моих ног, производила несколько иное впечатление, она стала больше и длинней!

Завершив первичный осмотр своего нового тела, я должен был бы вам откровенно признаться в том, что остался глубоко удовлетворен конечным результатом своей магической работы. И к тому же я мог бы сказать прямо и открыто о том, что эта дылда стоеросовая, сейчас отражавшаяся в зеркале, мне лично была совершенно незнакома, с ней я встретился в первый раз в своей жизни!

4

Настало время покидать квартиру Владимира Тимакова, которая в течение двух с половиной дней скрывала и оберегала меня от знаков внимания любопытных людей. Прежде чем ее покинуть, я тщательно ее убрал, несколько раз пылесосом прошелся по всем ее жилым комнатам и подсобным помещениям. Чтобы полностью уничтожить следы своего пребывания в этой квартире, самым аккуратным образом собрал весь накопившийся у меня мусор и пыль, чтобы тут же его отправить в утилизатор. В утилизатор я отправил и старое постельное белье, и ставшие ненужными мне носильные вещи.

По ходу уборки квартиры решил проблему со своей верхней одеждой и мужским бельем. Забыл вам рассказать о том, что в плечевой сумке у меня хранились запасная смена верхней одежды и мужского белья, которую я наугад приобрел еще в Штатах. С мужским бельем и с джинсами проблем не возникло, трусы и носки так же, как и джинсы, по своим размерам сразу же мне подошли, но вот с рубашкой и с демисезонной курткой с капюшоном мне пришлось немного повозиться, подгоняя их под свой размер. За счет потери утепленной подкладки мне удалось довольно-таки быстро свою новую куртку подогнать к своим новым размерам. Ну, а с рубашкой я долго провозился, но так и не получил требуемого результата. Словом, эта рубашка была так сильно растянута так, чтобы налезть на мои плечи, что второго такого испытания она бы попросту не выдержала!

В ванной комнате я возвратил ей прежний вид, убрал все ненужное, несколько раз прибирался, использованные полотенца отправил в утилизатор, новые аккуратно развесил на плечиках вешалки или на полотенце нагревателе. В утилизатор я отправил и свою плечевую сумку, которая до недавнего времени была моим аксессуаром, с которым я в течение долгого времени не расставался!

На кухне, обходя все ее помещение, я еще и еще раз проверял каждый ее квадратный метр, влажной тряпкой протирал каждый ее угол, чтобы в каком-либо углу не осталось бы следов моего пребывания. Ничего не пропуская, я методически перемыл в пенной воде всю кухонную посуду. В обеих спальнях комнатах поменял постельное белье, заново сделал влажную уборку их помещений. Влажным полотенцем я обтер все предметы домашнего обихода на площади всей квартиры, которых мог бы случайно коснуться пальцами своих рук. Я очень тщательно проделал всю эту работу, чтобы не оставить там отпечатков своих пальцев, кожных жировых выделений или ДНК. Я в квартире убирался так тщательно, чтобы ни один, даже самый опытный следователь-сыщик не смог бы предположить, что в этой квартире один человек провел не полных три дня!