Чтение онлайн

— Я… — начинаю было, но запинаюсь на полуслове.

Черт. Я этого не видел. Да, я продолжал смотреть на нее через окно, но мне нужно было заплатить за бензин, и я быстро отлил, прежде чем вернуться, чтобы отвести ее в туалет.

— Ты уже не такой разговорчивый, да? — он постукивает дулом пистолета по моему виску. — А теперь я преподам тебе жизненный урок, Марк, потому что, очевидно, ты слишком глуп, чтобы понимать элементарные вещи.

— Что еще за урок? — злюсь на него, на себя, на всю эту ситуацию.

Он присаживается на корточки, все еще держа меня за волосы, и сильнее давит пистолетом, привлекая все мое внимание.

— Ты ведь не местный, ты кочевник, просто едешь, куда хочешь? Тебе не нужно беспокоится о врагах и изучать территорию, на которой ты находишься. Никакой ответственности. Никаких забот.

Я молчу. Слышу, с каким презрением он относится к моему образу жизни, но мне плевать на это. Я наслаждался тем, как жил. Пока не встретил Софию. Признаюсь, с тех пор, как я с ней познакомился, стал думать по-другому. Я хочу пустить корни и иметь дом для наших детей. Я хочу сделать это для нее, потому что знаю, это та жизнь, о которой она мечтает. Но также я хочу этого для себя.

Делать ее счастливой — это моя работа.

Вернее, так и должно было быть. Но пистолет, упирающийся мне в висок, напоминает мне, что теперь этого может никогда не случиться.

— Я и мои люди? У нас нет такой роскоши, — продолжает Максим. — Мы должны знать все о территории, на которой живем и работаем, все о потенциальных опасностях.

— Просто пристрели меня, бл**ть, и покончим с этим, — мысли о том, что я не проведу свою жизнь с Софией, заставляют мои внутренности сжиматься. Мне нужно было еще так много ей сказать и много сделать…

Он хлопает стволом по моей макушке. И снова у меня возникает ощущение, что он не пытается причинить мне серьезный вред. Это то же самое чувство, которое я испытываю всю последнюю неделю.

— Эй, я тут пытаюсь быть великодушным и преподать тебе урок, который ты должен усвоить. Будь внимателен, или я пристрелю тебя.

— Я слушаю, — и внезапно я действительно сосредотачиваюсь на его словах. Думаю, он хочет донести до меня что-то важное, а не просто помучить мой мозг перед смертью.

Максим, кажется, удовлетворен моим ответом. Я вижу это по тому, как он отстраняется, отводит пистолет в сторону и смотрит мне в глаза.

— Вот эта заправка… Ты, наверное, не знаешь, что в десяти минутах езды отсюда на заброшенной ферме обосновалась самая жестокая банда наркодельцов всей области? Да и прилегающих районов тоже, — он делает паузу. — И уж конечно, ты не знаешь, что они любят оставлять свои закладки именно на этой чертовой заправке. Ты представляешь, что могло бы произойти, если бы они приехали сюда в тот вечер и увидели Софию одну беспомощную и прикованную к рулю? Есть шанс, что они могут приехать сюда прямо сейчас. «Дикие» не любят посторонних на своей территории. Но я чувствовал, что это важно, привезти тебя именно сюда на этот урок, поэтому рискнул.

Напряженно оглядываюсь вокруг. Теперь я гораздо больше понимаю его гнев.

— Не беспокойся. У меня есть люди поблизости. Даже если ты не видишь их, они видят нас, — указывает Максим в сторону леса. — А если мы попадем в засаду, мы спрячемся за твоим трупом, — добавляет он небрежно.

— Черт, — я все больше понимаю, каким беспечным глупцом был.

— Я вижу, до тебя начинает доходить. Но это еще не самое страшное. Наркотики — это не все, чем они торгуют. Живой товар для секс-рабства — вот их основной бизнес теперь. Последние полгода в городе пропадают девушки, женщины, подростки. Все знают, что это банда Гриши Дикого. Но они, как неуловимые тени из ада, не оставляют никаких следов, никаких доказательств.

Мои ладони становятся влажными и по затылку пробегает холодок, когда его слова проникают в меня и ложатся на моем сердце грузом страха, сплетенного с виной.

— А сам Гриша Дикий уже много лет — мой персональный враг, — продолжает Максим. — И знаешь что, Марк, ты не можешь показывать врагам свои слабости. Я уже давно вляпался в это. Когда только начинал строить свой бизнес, я понимал, что не хочу слабостей. Не мог себе этого позволить, занимаясь тем, чем я занимался. Затем я увидел одну голубоглазую блондинку, и мои планы вылетели в трубу. Ты уже понял, о чем я?

— София — это слабость.

— Похоже, ты не так безнадежен, — кивает он. — Анна и София — мои самые большие слабости. Роман, он сильный, он уже в том возрасте, когда может постоять за себя. Но девочки? Наши девочки нуждаются в защите. Их нужно лелеять и никогда, бл**ть, никогда не оставлять в проклятой машине прикованными, без надежды на побег.

— Ты совершенно прав, Максим. Я долбаный идиот, — рычу я, злясь на себя и зная, что ничего не могу сказать, чтобы реабилитироваться. У меня мурашки бегут по коже при мысли о том, что могло случиться с Софией.

Чувство вины, презрения к себе и запоздалый страх скручиваются у меня в животе. Если бы София пострадала, я был бы тому причиной.

— Я вижу, реальность наконец-то проникла в твой слабенький мозг. Так что, думаю, на сегодня с нас хватит урока истории. А сейчас мы закончим занятия парочкой уроков на будущее.

— Уроков на будущее? — я сбит с толку, зол на себя и все еще надеюсь, что снова смогу обнять Софию.

— Первый урок очень прост. Отныне ты будешь жить по трем правилам.

— Что за правила? — Спрашиваю, даже не пытаясь спорить. Очевидно, он собирается оставить меня в живых, и на данный момент этого достаточно.

— Правило первое, — говорит он, и я жду…

— Правило первое, — говорит он. — Ты защищаешь Софию ценой своей жалкой жизни. Ее благополучие стоит на первом месте в каждой твоей мысли. Облажаешься, другого шанса больше не дам. Я выпотрошу тебя, и мне будет приятно это сделать.

Я киваю, не споря, потому что он совершенно прав, я намерен поступать именно так. Я и раньше думал, что делал это, но определенно буду уделять больше внимания деталям с этого момента.

— Второе правило. Я поклялся своей жене, что сделаю все, чтобы она была счастлива до конца своих дней. Это клятва, которую я собираюсь сдержать, и любой человек, который попытается помешать этому, сильно пожалеет.

— Ээ… Ладно, — я никогда не встречал его жену, не знаю, какое отношение я имею к этому правилу, но Максим поясняет это следующим.

— И наконец, моя жена любит свою дочь. Любой, кто попробует увезти Софию и сделает так, чтобы она не видела ее часто, сделает ее очень несчастной. Теперь картина ясна?