Чтение онлайн

– Я Лика, а это мой муж Берт.

– Тьфу ты, что за имена, собачьи клички какие-то, — Берт при этих словах закашлялся. — Обувь снимайте, да куртки свои на вешалку повесьте. Я сейчас чай заварю.

Она скрылась за занавеской, разделяющей комнату, а мы переглянулись, разделись и уселись за стол. На полу лежали домотканые половики, деревянные лавки стояли по стенам по стенам, накрытые такими же половиками. А на стенах иконы и старые фотографии в рамках. Рукомойник в углу и деревянный старинный буфет. Пахло в доме травами, свечами и еще чем-то неуловимым, может стариной.

– Черт знает что, — муж вертел в руках телефон. — Что за проклятое место, связи нет.

– Берт, завтра с утра позвонишь, объяснишь ситуацию, не нервничай. Ты только представь, мы попали в логово Бабы-Яги, — таинственно прошептала я, направив на мужа раскрытые ладони и шевеля пальцами.

– Ничего так старушенция, небось царя ещё видела, — усмехнулся муж.

– Видела, милок, как не видеть, — баба Марфа выглянула из-за занавески. — А ну-ка милая, помоги мне.

Я встала и пошла к ней. На кухне была большая печка, над ней висели пучки трав, стояли какие-то баночки, горшочки.

– Бери чашки, мед, — скомандовала старуха, — вот что я тебе скажу, милая. Ты убиваться-то перестань. В том, что дитя ваше Господь забрал твоей вины нет, — я уставилась на нее, не понимая, откуда она может знать, а баба Марфа невозмутимо продолжала. — А то, что больше не беременеешь, так всему свое время.

– Но откуда вы знаете, мы же здесь никогда не были?

– Не могу я тебе ответить, знаю и все.

– Так будут у меня еще дети? — я схватила ей за руку.

– На всё воля Господа, — она перекрестилась. — Неси чай, да сушки возьми.

Баба Марфа положила нас на кровать, сказав, что сама всё равно спит на печке. И приснился мне ночью сон, я увидела себя в этом доме, с ребенком на руках. И я точно знала, что это мой малыш. И такое счастье я чувствовала, такую радость, что на утро я решила, что хочу купить этот дом. А когда мы увидели природу вокруг, я прошептала.

– Мы попали в другой мир? Не может быть в Подмосковье такой красоты.

Хутор стоял среди леса, огромные ели окружали его, шевеля мохнатыми лапами, впереди был обрыв и река внизу. Тонкая тропинка вела к мосткам, о которые плескалась чистая вода, и клочки тумана плыли вместе с рекой…

– Берт, — повернулась я к мужу, — давай у бабы Марфы дом купим. Мне так тут нравится.

– Ну, ты даешь! Да она может и не захочет продавать. Или наследников у нее куча.

– Нет у меня наследников, и дом я продам, — старуха бесшумно возникла у меня за спиной. — Тебе, милая, продам. Только договор такой, — баба Марфа поправила платок, — похороните меня по-людски, скоро уже мой срок земной закончится. Деньги я за дом возьму немалые и Фильке отдам. У него внук, и его учить надо. А уж как помру, так делай здесь Анжелика, что твоей душе угодно.

Филька оказался мужичком пятидесяти лет, шустрым, похожим на артиста Новикова в роли "купи-продай". Берт посмеялся над моей прихотью, но деньги обещал дать и слово своё сдержал. Баба Марфа отошла весной, на Пасху. Похороны я организовала "по-людски", с отпеванием в деревенской церкви, с поминками. Вот так я стала домовладелицей.

– Стойте! — несчастный таксист затормозил, вытер пот со лба, и устало спросил.

– Что ещё, дамочка?

– Там кот! — показывая вперед, сказала я. Мы уже свернули на проселочную дорогу, ведущую к лесу.

– И что? — мы останавливались уже пятый раз. Но каждый раз я извинялась. Продукты надо было купить, потом вспомнила, что зубную пасту забыла, а потом ещё туалетную бумагу, а потом решила бутылку вина купить.

– Так может он живой, надо посмотреть…

– Вот идите и посмотрите! — рявкнул таксист, что-то нервный мне водитель попался.

Я вышла из машины, и подошла к коту, который лежал посреди дороги. Животное повернула голову, и в глазах его было столько страдания, безысходности и печали, что сердце мое дрогнуло.

– Эй, котяра, из любого положения есть выход, — сказала я ему и подняла невесомое тельце, — сейчас поедем с тобой домой, Кузя.

Имя само собой легло на язык, а кот вздохнул и закрыл глаза.

И вот теперь, спустя три месяца, эта наглая, отожравшаяся морда тырит мою любимую колбасу.

– Здравствуйте, у вас дверь открыта, но я стучал. Ух, ты! А где змеиные головы, связки сушеных мышей, филин где? О, хоть кот черный есть…

– Кто ты, отрок? — прервала я список атрибутов злой волшебницы Гингемы.

На пороге стоял молодой парень, мял шапку в руках и весело улыбался во все тридцать два зуба.

– Я внук.

– Хорошо хоть, что не Иван-царевич, — вздохнула, сдвинула брови и как рявкнула. — Чей внук, несчастный, а ну говори?

Конечно, я сразу поняла, кто это. Фотографии этого красавца украшали весь дом деда Фили и бабы Ани. Я знала и то, что он учится в Москве на четвертом курсе технического университета связи и информатики. Родился мальчик от молодого специалиста, отрабатывавшего в колхозе положенный после института срок и скрывшегося в голубой дали после счастливого известия об отцовстве. Мать его потом вышла замуж и уехала из деревни, а сын в новую семью не вписался, и остался с дедушкой и бабушкой. Они в нем души не чаяли, так что я много чего знала о парне, но говорить об этом не хотела, забавно было смотреть, как он краснеет.

– Филиппа Игнатьевича, — смутился, глаза опустил, только бы не засмеяться самой.

– И что же тебя привело в мой дом, внук?

– Дед прислал, на ужин велел позвать, в честь моего приезда. Бабуля пирожков напекла.

– Против пирожков аргументов нет, даже несмотря на твой приезд, внук.

– Меня, между прочим, Артем зовут.

– Да что ты говоришь? — скосила я глаза. — А я тетя Лика.

– И никакая вы не тётя, вы Анжелика, — он усмехнулся, — маркиза…

– Хутора Нижние Шатуны, — закончила я. — Ещё раз Анжеликой назовешь, прокляну. Иди, внук, а я сейчас переоденусь и тоже приду.

Жизнь моя на хуторе с первых дней стала очень насыщенной. Баба Марфа была знахаркой, лечила деревенских жителей и, как только новость о моем приезде на постоянное место жительство распространилась по окрестностям, ко мне потянулись страждущие. Все мои заверения, уверения, объяснения, что не умею я зубную боль заговаривать, не могу ломоту в суставах унять, и от пьянства мужа средства не знаю, воздействия на сельчан не возымели.

– Так Филька же сказал, баба Марфа тебе дар передала.