Маркиза с хутора Нижние Шатуны
Шрифт:
– Лика, а тебя почему кредиторы больше не трогали? Могли ведь и дом отобрать.
– Да потому что не нашли, — хмыкнула я, — Я когда дом покупала у Берта были сложности с налогами. Поэтому дом оформлен на мою троюродную сестру, которая живет в Калининграде. Она как раз у нас гостила и согласилась провести сделку, потом дала мне генеральную доверенность на любые действия. А я что-то так и не удосужилась переделать документы. Как оказалось, очень правильное было решение. Так что, по факту я по-прежнему прописана в коттеджном поселке. А может уже и выписана.
Мне стало грустно. Перед глазами замелькала моя прошлая жизнь. Артем заметил.
– Лика, всё будет хорошо, теперь всё будет хорошо.
– Знаешь, Артем сложно представить себе жизнь, когда всё идеально и нет проблем. Всегда есть и плохие времена и хорошие. И иногда трудные времена нас могут сильно затягивать. У Булгакова есть замечательная мысль: "Не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно." В нашей жизни всё очень гибко. Каждый день что-то меняется. Люди приходят и уходят, происходят разные события. Меняется страна, в которой мы живём и люди вокруг. Именно поэтому ничего не может тянуться вечно. Нужно это помнить, когда у вас трудные времена. Нужно знать, что рано или поздно всё изменится. Сегодня чуть-чуть хуже, завтра чуть-чуть лучше. Никогда не угадаешь. Ты прав, всё наладится, да?
– Особенно, когда ты выйдешь за меня замуж, — поцеловал меня в щеку и улыбнулся.
– Мальчишка,
В Москве было также тепло, слякотно, накрапывал дождь.
– Вот интересное дело, — заметила я, — Для новогоднего настроения нам обязательно нужен снег и морозец, а как же создают его там, где и снега-то в глаза не видели?
– А ты наколдуй снег, — поддел меня Артем.
– Снег у меня не очень получается, — задумчиво ответила я, — А вот приступ поноса могу организовать.
Таксист заёрзал, обернулся и подозрительно на меня посмотрел, Артем засмеялся.
К нашему хутору подъехали, когда стало совсем темно. И вот тебе чудо — пошел снег, легкий, пушистый, он укрывал мокрые деревья и они становились мохнатыми, огромными, как величественные белые великаны. Таксист достал нашу сумку из багажника и сказал.
– Ну, вы даете ребята. Не видел бы своими глазами, ни за что не поверил бы.
– Во что не поверили бы? В то, что зимой может пойти снег? — спросила я.
– Так по прогнозу не было никакого снега, — упрямо продолжал водитель, — И живете вы вон где, — кивнул он на дом.
"Вот так и складываются сказки про ведьм и колдуний. Просто на ровном месте", — подумала я.
Мы подошли к моему дому, одновременно вздохнули и я постучала. Дверь открыл Ромка.
– Здравствуйте, — растерянно приветствовал он нас, потом рассмотрел и завопил, — Лика! Вы приехали! — и сгреб меня в объятиях, оторвав от земли.
– Здравствуй Ромка, я тоже рада тебя видеть, только поставь меня на пол, пожалуйста.
Со второго этажа уже спускался Берт, а за ним Таня. Но тут на меня налетела черная молния. Кузя прыгнул мне на руки и стал тереться головой и урчать, рассказывая, наверное, о всех непотребствах, которые творились в нашем доме.
– Лика, слава Богу, ты дома, — сказал Берт, пытаясь меня обнять.
Да что б вам хорошо жилось, и "младшая жена " тоже полезла обниматься.
– Да, я дома, — ответила я, — И очень хочу в ванну, и еще мы есть хотим, и спать. И сразу скажу, всё прошло успешно.
Артем поставил сумку, пожал руку Ромке и Берту
– Я к своим пойду, — сказал он и мгновенно вышел, я даже не успела ничего ответить.
– Что же вы не позвонили, я приготовила бы праздничный ужин, — лепетала Танюша, — А так, только суп из потрошков, да омлет с помидорами, грибами и ветчиной.
– Сейчас бы супчика, да с потрошками, — пробормотала я, — Не суетись, все нормально, — посмотрела на Таню и спросила, — Ты как себя чувствуешь?
– Хорошо, — опустив глаза ответила она, — У вас тут замечательно, я много гуляю по лесу, дедушка Филипп показал мне все окрестности, он такой хороший, — Таня улыбнулась, — А Саша принес нам елку. Только игрушек я не нашла.
– Нет у меня игрушек, и у бабы Марфы не было.
– Мне бабушка Аня обещала дать, — продолжала Таня, а мое настроение, и без того особо не радужное, стало мрачнеть.
"Знала бы баба Аня, кто ты такая, помойное ведро бы тебе на голову надела, и елочные игрушки на уши повесила. Нет, вы посмотрите на неё, всех тут обаяла, барышня. Гнать их надо. Поеду в деревню, куплю метлу и вымету из своего дома", — но омлет был вкусным, чай душистым, а подсунутая шоколадка окончательно примирила меня с оккупантами.
Берт подсел к столу и заговорил вкрадчивым голосом.
– Эн, как всё прошло? И где сейчас деньги, дорогая?
– Что дорогая, это ты точно заметил. Я стою пятьдесят миллионов евро. А прошло…, - я сделала паузу и вызверилась, сведя брови, — Плохо! Я, черт возьми, через всю Европу и полстраны добиралась на автобусах. И вообще чудом жива осталась. Я теперь ненавижу автобусы! И что с этим делать? Я тебя спрашиваю?
Альбертик обалдел он моей пламенной речи, погрустнел и тяжело вздохнул.
– Извини…
– Извини? Берт мы рисковали жизнью, меня пытались загипнотизировать, потом собирались…, даже страшно представить, что они там собирались с нами сделать. Я нелегально пересекла границу. Скажи мне, как я теперь попаду в Европу? Я перелезала через колючую проволоку, как недолинявший заяц скакала по пересеченной местности, спала в автобусах, ела в Макдональдсе, а ты говоришь мне "извини"?
– Эн, я не думал, что так обернется, — Берт сложил руки на груди, — Но ведь всё закончилось, и можно выдохнуть. Вы здесь, живые и здоровые, деньги у нас.
– Деньги у меня, — уточнила я, — Берт, после Нового года, как только заработают банки мы вернем твои долги, вернем ребятам их фирмы, выкупим дом и автоцентр. Дальше — живите и радуйтесь. Мы с тобой разведемся и забудем о существовании друг друга. Да, еще мы вычтем компенсацию за выполненную работу и потраченные нервы. Кроме того, мне теперь все документы восстанавливать.
– Лика, а может обсудим другой вариант? — спросил Берт, я вопросительно подняла бровь, — Черт с ними, долгами, домом и автоцентром. Вернем деньги ребятам, а там они пусть сами решают вопросы по возврату своих фирм. Давай просто испаримся из этой страны…