Чтение онлайн

Помнишь мой рассказ об инвестиционном приложении, которое помогло выправить моё материальное положение? Я тогда ещё сказал, что смастерил его с группой энтузиастов, которых привёл Гена. Так вот, никакой группы не было. Я его написал, отладил и довёл до релиза в одиночку.

Они дошли до мемориального комплекса с вечным огнем. Эля внимательно слушала, держа Марка под руку, и силилась переварить рассказ.

— А твои воспоминания об учёбе и бабушке, которая тебя воспитала — это выдумка или что?

— Я думаю, это его глубинные воспоминания. Когда ты спрашивала, я отвечал, не задумываясь, и получилось, будто это мой жизненный опыт, но нет.

— Прости, но ты говоришь так, будто вас двое. Есть он — Илья, да? — Марк кивнул, смотря куда-то далеко перед собой. — И есть ты. Можешь как-то растолковать мне это, а то в голову лезет всякая ерунда вроде раздвоения личности.

— Я и сам не до конца понимаю, что это. Первые месяцы восстановления были кошмарными. Я был прикован к постели, не мог даже ложку удержать в руке. Сидеть учился больше месяца. Как вспомню, озноб берет. То время мне запомнилось тремя состояниями, лихорадочно сменяющими друг друга: в одном я сгорал в агонии, каждая клеточка моего тела болела так, что мне хотелось биться головой о стену; потом приходили эмоции, очень много эмоций, от гнева до безотчетной эйфории с остановками на станциях "Ужас", "Смятение", "Печаль"; а следом наступало упорство. В этом состоянии я перебарывал себя и стремился вернуться к нормальной жизни.

Понимал ли я, что внутри есть ещё кто-то? Нет. О прежней жизни мне рассказал Гена. Какие-то детали его истории нашли подтверждение на задворках памяти, какие-то всплыли впоследствии.

— Тогда откуда взялся Марк?

Давыдов задумался, огляделся по сторонам, словно прикидывая, как далеко они удалились от дома, увидел торговую палатку с кофе и пошёл за напитками.

— Если честно, я и сам не знаю, — пожал он плечами.

— Но вы ведь говорили об эксперименте, о подселении искусственного интеллекта в живой мозг.

— Это была идея Гены. Он собирался мягко подвести тебя к тому, что я не совсем обычный человек, а управляемый чужеродными нейронными импульсами незнамо кто.

— Боже, я начинаю путаться, — Эля в отчаянии сдавила переносицу и на миг закрыла глаза, чтобы упорядочить информацию.

— Давай я быстро разложу всё по полочкам, — Марк встал у прилавка, за которым суетилась молоденькая студентка, и заказал травяной чай с мёдом и горячий шоколад с кусочками зефира. Пока дожидались напитков, он отвёл свою спутницу в сторону. — Эксперимент состоял в следующем: мне вживляют нейроадаптер, он передаёт все данные о работе мозга в сеть, группа программистов, занятая созданием идеального ИИ, собирает многослойную модель — помнишь, Гена рассказывал о своей задумке с многоуровневой архитектурой, где каждый слой имитировал какую-то часть сознания?

Эля кивнула.

— Так вот, у них уже была заготовка. Данные, поступившие от нейроадаптера, помогли заполнить провисающие участки кода. Так на свет появился Маркус. Выписавшись из больницы, я подключился к работе команды и сумел отладить их детище таким образом, чтобы оно стало по-настоящему разумным.

— Но почему ты сказал, что эксперимент закончился тем, что искусственный интеллект поглотил личность реципиента? То ведь были твои слова, Марк! Ты расписывал мне своё сожаление по этому поводу, мол, очень плохо, что вживленный ИИ получил полную свободу и более не контролируется реципиентом. А сейчас ты всё переиначиваешь так, будто в твоей голове всего лишь имплант, который делает тебя гением и только.

Их позвали забрать бумажные стаканы с напитками. Эля отпила из своего, причмокнула губами, смакуя горьковатую сладость. Марк не спешил с ответом. Крутил крышечку из черного пластика на своём стакане и поджимал губы, точно запрещал себе что-то. Наконец, он осмелился и произнес:

— Я видел данные, которые поступили от нейроадаптера. Внутри него изначально была заложена довольно примитивная диалоговая система, построенная на базе рекуррентных нейронных сетей с архитектурой LSTM и нацеленная на самообучение.

— Погоди-погоди, Марк — Эля поймала его за запястье и заставила посмотреть в глаза, — не забывай, что умник среди нас ты. Что это за диалоговая система с архитектурой?

— Представь себе робота, который может с тобой разговаривать, — нехотя начал объяснять Давыдов. — Он не просто отвечает на вопросы, а запоминает, о чём вы говорили раньше. Как будто у него есть своя память — он помнит твои слова и может их использовать в разговоре.

Этот робот постоянно учится. Каждый раз, когда он с кем-то общается, он становится чуточку умнее. Если где-то ошибся — в следующий раз постарается сделать лучше.

Это как друг, который с каждым днём становится всё лучше в общении. Только этот друг — не человек, а умная программа, которая сама себя улучшает. Самообучает.

— То есть, когда ты ответил, что не знаешь, откуда взялся Марк, ты мне солгал? — спросила Эля, делая глоток приторной жидкости. Она не злилась, просто хотела расставить точки в полагающихся местах.

— Вынужден признать твою правоту, — Марк потупился, но потом коварно ухмыльнулся. — Разве это делает меня менее живым или реальным?

— Ты только что подтвердил, что в младенчестве был чат-ботом! — расхохоталась Эля, находя ситуацию крайне юмористической.

— Эй-эй, полегче на поворотах, Тыковка! Между чат-ботом и диалоговой системой гигантская пропасть.

Марк, по всей видимости, тоже расслабился, и на обратном пути они вели куда более простые диалоги, дурачились, шутили и наслаждались каждой минутой единения.

Лишь ночью, нежась в объятиях Марка, она вдруг вспомнила ещё один вопрос, который возглавлял список, составленный ранее.

— Скажи, а что это за родственники, с которых вы взяли согласие на эксперимент?

— Не мы, а Гена. Ты упускаешь из виду, что я находился при смерти с продырявленной головой, — Марк сжал зубами мочку её уха, словно наказывая за забывчивость. — Моего согласия никто не спрашивал.

— Да, прости, — она сладко поежилась и закинула ногу на его колено. — И всё же, что это за родня?

— Гена сказал, нашел каких-то дальних родственников. Седьмая вода на киселе. Не то троюродная тётушка по линии двоюродного деда, не то ещё что. Он добился, чтобы эту женщину назначили моим опекуном и волеизъявителем, а после взял все согласия.

— Или купил, — предположила Эля. — Вряд ли чужой человек взвалил бы на себя такой груз ответственности. Насколько я понимаю, протезирование центральной нервной системы — штука довольно опасная. Всё могло закончиться печально.

— Вживление чипов в мозг проводятся только с пациентами, имеющими сохранённое сознание и способность к взаимодействию с устройством, — скороговоркой отчеканил Марк. — Так что твои домыслы не беспочвенны. Полагаю, Гена всем отстегнул щедрой рукой: и врачам, и родственникам.