Чтение онлайн

Следовало ожидать, что малыш будет во всём брать пример с брата, раньше заговорит, проявит чудеса сознательности, подражая своему кумиру. Однако ситуация вышла обратной: это старший сын скатился до уровня годовалого бутуза, гукал и улюлюкал, высовывая язык и кривляясь на манер плохо воспитанной макаки.

Гена жадно поглощал пышный омлет, заедал его блинами и постоянно перебирал в мыслях телефонный разговор с Марком.

Супругу всецело поглотил процесс воспитания. Она то и дело сыпала замечаниями в адрес Данила, поправляя то его осанку, то манеру держать столовые приборы, то процесс пережёвывания. Упрёки сыпались из неё, как крупа из порванного мешка.

— Кстати, — Полина отпила кофе, — может, в эти выходные сходим всей семьёй в новый ресторан?

— Без меня, — без всякого сожаления уклонился от участия Гена, отложив ноутбук. — В среду я улетаю в Иркутск.

— Какая неожиданность, — холодно рассмеялась жена. — А мы уж думали, ты выдержишь хотя бы неделю скучной семейной жизни.

Гена смолчал.

Прислуга, словно тени, скользила между родственниками, подливая кофе и соки, меняя тарелки, собирая грязные приборы. Кухня жила своей жизнью: шипела сковорода, булькало молоко, звенел хрусталь. И над всем этим царил аромат — чарующий утренний аромат дома, где всё устроено для счастья его обитателей. Вот только обитатели счастливы не были.

В кабинете, где воздух вибрировал от напряжения и энергии, массивный стол словно вздымался над морем деловых бумаг, как палуба корабля в шторм. Его столешница, полированная до зеркального блеска, отражала не только свет старинной люстры, но и отблески решимости в глазах хозяина.

Стены цвета бургундского вина пульсировали жизнью: сюрреалистичный пейзаж на одной из картин будто бы оживал, когда солнце достигало определённого угла, а загадочный портрет в цилиндре менял выражение лица в зависимости от настроения владельца кабинета.

На столе современные гаджеты жили своей жизнью: телефон мерцал, как пульт управления космической станцией, а ноутбук поглощал и выплевывал потоки информации. Часы отсчитывали секунды с неторопливой важностью метронома.

Гена Самойленко вёл свои бизнес-сражения. Его пальцы летали по клавиатуре, голос то поднимался до командного рыка, то опускался до шёпота важных переговоров.

Ближе к вечеру в дверь постучали, и не дожидаясь приглашения, в кабинет впорхнула Полина. Гена бросил на супругу изучающий взгляд и в раздражении отвернулся.

Когда-то её называли прекраснейшей из женщин, и даже сейчас, спустя пятнадцать лет, в ней угадывалась та ослепительная красота, что повергала мужчин в трепет. Но время, словно искусный художник, добавило в её портрет новые штрихи.

Её золотые волосы были по-прежнему великолепны, но в них проглядывали нити платины. Черты лица остались такими же точёными, зато в уголках губ затаилась горькая складка, а в глазах поселилась усталость. Её осанка казалась всё такой же безупречной, но в походке появилась едва заметная тяжесть.

То, что когда-то было чистым золотом, теперь больше походило на сплав — в нём появились тёмные прожилки разочарования. Её улыбка, некогда чарующая и обольстительная, теперь чаще всего носила характер горькой насмешки. В её взгляде, прежде полном уверенности и предвкушения, ныне читалась печать неудовлетворённости — след неудачного брака, который она вынуждена была терпеть ради детей.

Наряды Полины оставались роскошными, но в их покрое чувствовалось больше строгости, нежели игривости. Драгоценности сверкали на ней так же ярко, но уже не могли скрыть той внутренней пустоты, что поселилась в её душе. Она была всё ещё прекрасна, но эта красота стала холодной, как зимнее солнце — ослепляла, но не грела.

— Утром мы не договорили, — царственно заявила Полина, опускаясь в кресло напротив стола.

— Да что ты? — Гена изобразил простодушие. — Тогда договаривай.

— Я хочу развестись, — без обиняков заявила супруга, чем выиграла маленький бонус: муж перестал пялиться в экран и сфокусировал внимание на собеседнице.

— Неожиданно, — крякнул он, позволяя бровям взлететь на недосягаемую высоту. — Позволь узнать причину столь резкой смены настроений? Ты вдруг обнаружила, что я не подхожу к твоей сумочке?

— О, нет, что ты, — обольстительно улыбнулась госпожа Самойленко. — Просто устала мириться с твоим хобби тащить в постель всё, что не приколочено. — Супруг изобразил крайнюю растерянность. — Прошу тебя, не делай такое лицо. Твоя охотничья слава давно всем известна.

— Да что ты знаешь о моей славе? — вспылил Гена, ему отчаянно претило выходящее за рамки поведение супруги. — Ты сама виновата — холодная как лёд!

— Зато ты у нас горячий как вулкан, — пропела Полина, не переставая тянуть губы в манерной улыбке. — Особенно с другими.

— А что такого? Я мужчина!

— Мужчина? — ядовито выплюнула она. — Ты — бабник, жиголо, Казанова, плейбой — все вместе взятые! И женился на мне только потому, что не смог смириться с отказом.

Это упоминание о прошлом, где он был желторотым юнцом, а она — сногсшибательной учительницей-практиканткой, на миг перенесло их обоих в далёкое прошлое, где ещё существовали понятия любви, страсти, вожделения, где оставалось место подвигу и завоеваниям.

— Но ведь женился, — Гена попробовал обернуть всё в шутку.

— Уж не рассыпаться ли мне в благодарностях? — съязвила жена, затем добавила деловым тоном, — предлагаю обсудить условия. Дети, недвижимость и машины остаются у меня. Кроме того, я бы хотела получить месячное содержание в размере, скажем, четырехсот тысяч рублей.

Гена откинулся в кресле, свёл вместе кончики пальцев и слушал с вежливым любопытством.

— Губа не дура, Поль. А почему сразу не лимон деревянных?

— Я всё посчитала: содержание дома, оплата обучения для детей, расходы на одежду и еду. С прислугой придётся расстаться, но это небольшая цена за возможность быть счастливой. Взамен я не покушаюсь на твой бизнес. Полагаю, это будет честно.

— Дай угадаю! — внезапно развеселился Самойленко. — Если я откажусь, ты пойдешь по наиболее жёсткому сценарию и отсудишь у меня всё, верно?

— До последних портков.

— Какое коварство! — Гена хлопнул в ладоши, аплодируя женской изобретательности. — Ты просто загнала меня в угол, родная, припёрла к стенке, обезоружила и обескуражила. Только есть один маленький нюанс, о котором ты забыла.

Он поднялся со своего места, обогнул стол и склонился над ликующим лицом супруги.

— У нас подписан брачный договор. С чем ты пришла, с тем и уйдешь.