Маркус
Шрифт:
— Слушай, я хотел поговорить с тобой… О маме, обо всём, что случилось.
— Пап, я понимаю, — перебил Даня. — Вы с мамой решили по-разному смотреть на жизнь.
— Ты слишком взрослый для своих лет, — с гордостью отозвался отец, жалея, что не может оказаться рядом и обнять отрока. — Я боялся, что ты замкнёшься, отдалишься. Возможно, будешь винить меня во всём случившемся.
— Я не виню, — очень сдержанно ответил мальчик, потом его голос сорвался и дал петуха. — А как же братик? Ему всего годик, он ещё ничего не понимает.
— Именно поэтому я хочу, — отец тяжело сглотнул, заставляя себя быть честным до конца, — чтобы ты знал — ничего не изменится. Я всегда буду рядом с вами обоими. С тобой и Максом.
— Пап, я рад, что мы можем вот так разговаривать, — Данил улыбнулся, хотя глаза заблестели от слёз. — По-мужски.
— Знаешь, что? — весь игривый настрой сдуло ураганным ветром. — Когда ты вернёшься из лагеря, я подумал, может, махнём куда-нибудь вдвоём? На рыбалку или в горы?
— Серьёзно? — глаза ребёнка загорелись. — Было бы круто!
— Конечно, серьёзно. Выбирай, куда больше хочется.
Они обсудили все доступные варианты и остановили выбор на двухдневной поездке в Астрахань. Тут тебе и рыбалка, и судоходство, и тысячи других сугубо мужских развлечений.
— Пап, так ты прилетишь меня проводить? — на прощание спросил Даня, возвращаясь к началу разговора.
— Спрашиваешь, — ухмыльнулся Гена. — Даже если придётся угнать самолёт. Обязательно прилечу, сын.
— Вау, здорово! — окончательно повеселел пацан. — Тогда пока!
— И тебе. Люблю тебя, Данилыч!
— И я тебя, папка!
В душном зале салона связи, где воздух до последней молекулы пропитался запахом пластика и статического электричества, внезапно материализовался курьер — словно выскочил из параллельной вселенной. Его форменная куртка подозрительно топорщилась в районе нагрудного кармана, будто там прятался ручной ёж.
— Соболева? — буркнул он, протягивая планшет с видом человека, который только что съел лимон целиком. — Распишитесь. Доставка нестандартного груза.
Лена, протиравшая пятую витрину за час, чуть не выронила микрофибру. Она взяла из рук посыльного коробку с приклеенной к крышке запиской: "Только для истинных королев". В этот момент за окном взревел двигатель эвакуатора, и толпа покупателей, словно стая испуганных воробьев, прилипла к витрине.
— Это что, шутка? — прошептала она, глядя, как из-за угла выкатывается серебристый седан, будто сошедший с обложки модного журнала.
Непослушными пальцами она сорвала крышку с презента и увидела на дне брелок сигнализации с ключом от автомобиля.
Эвакуаторщик, явно наслаждаясь моментом, медленно опустил платформу. Машина приземлилась с тихим "чпок", как дорогая мебель в элитном шоуруме. А на капоте, словно вишенка на торте, красовался гигантский ярко-красный бант.
В салоне связи воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в недрах роутера перезагружается прошивка. Лена, чувствуя, как земля уходит из-под ног, медленно выбралась на улицу и обошла автомобиль со всех боков. На пассажирском сиденье обнаружился букет из кактусов — единственный в мире букет, способный выжить в ядерной войне.
— Это что, мне? — пискнула она, оборачиваясь к коллегам, которые уже снимали происходящее на телефоны с видом профессиональных папарацци.
— Ага, — хмыкнул курьер, протирая планшет.
В этот момент даже кондиционер, казалось, перестал шуметь от изумления. А Лена, все еще не веря происходящему, достала из кармана джинсов телефон и в немом крике восторга уставилась на экран.
Входящий звонок не заставил себя долго ждать. Трясущимися руками она прислонила аппарат к уху и тяжело навалилась плечом на высокий прилавок.
На другом конце провода раздался довольный смех — там, где-то далеко, её воздыхатель уже праздновал успех самой дерзкой доставки года.
— Впечатлил? — самодовольно спросил Гена.
— Боже, ты сумасшедший, — только и сумела молвить она, блестящими от слёз глазами рассматривая автомобиль.
— Я бы скорее назвал себя щедрым, ну ещё можно расточительным. Лен, — он вдруг стал серьёзным. Смешинки в интонациях свелись к нулю, — это мой прощальный подарок. Спасибо, что была со мной.
А вот это походило на ушат ледяной воды. Соболева поперхнулась изумлением. В груди больно кольнуло, словно под рёбра ткнули ножом. Тысячи вопросов повисли в воздухе.
— Да? — тихо спросила, поглядывая на взбудораженную толпу наблюдателей и с трудом сглатывая слёзы, на сей раз отчаяния и горького разочарования.
— Да. Всего наилучшего тебе, королева Елена.
На этом Гена отключился и пропал из её жизни с тем же океаном страстей, с каким в ней появился.
В зале суда за длинным столом напротив друг друга сидели двое — некогда любящие супруги, теперь — непримиримые враги. Их взгляды, полные яда и презрения, словно невидимые копья пронзали пространство.
Полина — в строгом черном костюме, который больше походил на доспехи. Её руки, нервно теребящие платок, выдавали внутреннее напряжение. На лице застыла восковая маска холодной решимости, но в уголках глаз притаилась невыплаканная боль. Её адвокат, импозантный блондин в щегольском костюме-тройке, время от времени наклоняется к ней, шепча что-то утешительное, но она лишь отмахивалась, как от назойливой мухи.
Геннадий — в идеально выглаженном костюме, с небрежно повязанным галстуком. Его самоуверенная улыбка раздражала всех присутствующих, особенно когда он демонстративно смотрел на часы, давая понять, как ему надоела вся эта ситуация. Его адвокат — молодая хищница в облегающем платье, словно акула кружила вокруг своего клиента, готовая вцепиться в любую деталь.
В углу зала притулился представитель опеки, похожий на нахохлившегося воробья в своем сером костюме. Щуплый мужичонка листал папку с документами, время от времени бросая тревожные взгляды на супругов. Судья, грузная женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, постукивала карандашом по столу, пытаясь навести порядок в этом балагане.