Чтение онлайн

Постановляю:

Признать брак между гражданкой Самойленко Полиной Андреевной и гражданином Самойленко Геннадием Львовичем расторгнутым.

Разрешаю разделить совместно нажитое имущество следующим образом:

Признать право собственности на жилой дом с земельным участком за Самойленко Полиной Андреевной;

Передать в пользование автомобиль марки Mercedes Самойленко Полине Андреевне;

Назначить Самойленко Полине Андреевне содержание в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей ежемесячно;

Утвердить график осуществления опеки над несовершеннолетними детьми.

Решение составлено в совещательной комнате и подписано судьей».

После оглашения вердикта судья обратилась к сторонам с заключительным словом:

— Развод — это всегда сложный период в жизни каждого человека, особенно когда речь идет о детях. Желаю вам найти в себе силы сохранить человеческие отношения ради благополучия ваших детей. Помните, что они нуждаются в любви и поддержке обоих родителей независимо от сложившихся обстоятельств.

В это утро солнце взошло особенно торжественно, окрашивая крыши домов в персиковый цвет. Марк проснулся в отличном настроении, тихо выбрался из спальни, не желая разбудить Элю, наспех принял душ и отправился на кухню готовить завтрак.

Вчера он договорился с Аминой на весь день забрать сына. Эля помогла составить план мероприятий — из них двоих в детях лучше разбиралась она, тут даже спорить не о чем.

Мелодично напевая себе под нос, Марк накрыл на стол. Паровой омлет с овощами и биточки из индейки предназначались ему, а для своей девушки он расстарался приготовить овсяную кашу с изюмом и банановый ласси.

Эля вошла в кухню, влекомая аппетитными запахами. Обняла Марка из-за спины, поцеловала в голое плечо, ещё сохранившее нотку тропических фруктов от геля для душа.

— Ты просто душка, — с довольным лицом оглядев стол, похвалила она и заняла привычное место на углу.

— Не надейся, что так будет всегда, — криво усмехнулся Марк, подтягивая к себе тарелку с диетическими кушаньями. — Просто мне нужно было тебя задобрить.

Она зачерпнула ложку вязкой каши, отправила в рот и в блаженстве закатила глаза.

— Уж и помечтать нельзя, — Эля показала язык.

Марк мальчишески улыбнулся, демонстрируя гармошки складок вокруг рта, от вида которых трещало по швам женское самообладание, и приступил к еде. Сегодня он напоминал школьника перед важным экзаменом — суетливый, с подрагивающими руками и лёгкой нервозностью во взгляде.

Переживает, как пройдет день, заключила про себя Эля и ободряюще потрепала его по руке со словами:

— Всё будет хорошо.

К дому на улице Советской они подъехали через час. Эля осталась в машине, чтобы не нервировать своим видом излишне эмоциональную особу.

Марк прихватил с собой целый арсенал мужества и с видом обречённой на заклание овцы шагнул в подъезд.

Дверь открыла Амина. Выглядела она хорошо: аккуратная прическа, лёгкий макияж, здоровый румянец на щеках, красивый домашний костюм. В глазах всё то же ехидство, скорее даже намек на отвращение, но взор выразительных серых глаз больше не колол ледяной яростью, а пощипывал снежинками.

Обменялись сухими приветствиями.

— Котя, папка приехал! Беги встречай, — громко крикнула она, оставив мужа ждать на пороге. — Всё утро меня донимал расспросами, куда вы поедете, да когда, да зачем и почему.

В коридор выскочил Ваня, разодетый в попугайские цвета. Ярко-оранжевая футболка с рисунком мумии, кислотно-зеленые шортики до колен, фиолетовая кепка, под ней голубая панама с завязками под подбородком и кричаще-красные носки.

— Папка! Далова! Зыкай, я сам надевался, — похвалился сын, гордо выпячивая вперёд ногу с костлявой коленкой, которую украшал темный синяк размером с ладонь.

— Оно и видно, — трагедийно вздохнула мама, сняла с ребёнка кепку, наклонилась и поправила одежонку, которая кое-где сидела невпопад. — Правила помнишь?

— Сусаться папу, холосо кусать и быть пилисным, — бодро отчеканил малыш, явно повторяя материнский наказ.

— Ты просто сокровище, Ваняша, — Амина поцеловала сына в щёку и подтолкнула к отцу.

— Илюш, только допоздна не задерживайтесь. Он в девять ложится спать. И про дневной сон не забудь. Нормальный сон, я имею в виду, в кровати, а не на заднем сиденье машины. Он к вечеру будет капризным, если хорошо не отдохнет в обед.

Ваня впился крохотными пальцами в отцовскую руку и потащил к двери. Однако наставления всё продолжались.

— И я тебя прошу, не балуй его. Не нужно покупать всё, что он попросит. И идти на поводу у хотелок. Твоя задача воспитывать его, а не потакать. Договорились?

— Без проблем, — Марк старался сохранить серьёзное выражение лица.

— Ваня, если вдруг захочешь в туалет, скажи об этом папе. Понял меня? Да, и вот ещё, — в приступе гиперопеки Амина подала мужу пакет, — здесь сменная одежда, на всякий случай. Ещё я положила его любимый паровозик, без которого он не засыпает, а также сок и бутылку воды. Не давай ему объедаться сладким. И сразу звони, если понадобится.

— Амин, всё будет хорошо, не переживай.

— Если нет, переживать будешь ты. За выбитые зубы, которые придётся подбирать сломанными руками.

Кажется, последнее заявление не было шуткой. Вполне в её духе. И что Гена в ней нашёл?

— Я всё понял, — хмыкнул Марк, подавляя рвущийся наружу смех.

Когда тебе угрожает девица ростом чуть выше метра шестидесяти и весом не более пятидесяти килограммов, поневоле расхохочешься. Она походила на мышку, дерзившую самому маститому коту во дворе.

В машине он устроил сына на заднем ряду в специальном детском кресле. Тщательно пристегнул все ремни, убедился в надёжности запорных механизмов и шёпотом, будто боясь спугнуть момент, произнёс:

— У нас сегодня такое намечается… Ух, закачаешься!

— Пап, а плавда, мы сёдня в етот… как его… Любо-Голод подём? — с живым интересном спросил Ваня. Темные вихры на его макушке торчали в разные стороны на манер одуванчика.

— Это кто проболтался? — Марк улыбнулся так широко, что щёки едва не треснули от напряжения. — Правда-правда! И знаешь, кто нас туда поведёт? Моя подруга Эля.