Чтение онлайн

— Алло, Батя! Прием, прием! Ты слышишь меня?

Я ответил:

— Конечно, Санек, я не только тебя слышу, но и размышляю, почему же ты такой

взволнованный? Случилось, что?

Из динамика донеслись возбужденные голоса Вики и Флюра, потом, перекрывая их, раздался уже более спокойный голос Саши:

— Да нет, ничего экстраординарного не произошло. Просто Вика вдали разглядела какое — то непонятное строение. Вот я тебя и вызываю по этому поводу. Будем к нему подъезжать, чтобы рассмотреть получше? Или как? Если к нему свернем, то общее отклонение от маршрута составит километров пятнадцать — не меньше, а это литров тридцать соляры.

В этот момент из рации донеслись громкие вскрики Вики:

— Папа, папа! Я точно видела — это лежащий на боку корабль! Просто мы за это время немного проехали, и сейчас Флюр видит только снежную гору.

После этих выкриков, из динамика донеслись какие–то скрипы, а потом раздался вопрос Саши:

— Ну, что решаем, командир, поворачиваем?

Я немного помолчал, размышляя, а потом ответил:

— Ладно, Кот, давай уважим девочку! Тем более, я уже точно решил, что заправщик придется бросать, а на этом мы, сам понимаешь, литров пятьсот горючего сэкономим.

После этих моих слов рация замолкла, и мы явно начали отклоняться вправо от своего маршрута. Значит, едем к обнаруженному объекту и, наверное, там получится немного размять мое закостеневшее тело, — с облегчением подумал я.

Минут через двадцать неспешной езды, уже и я смог разглядеть засыпанное толстым слоем снега, довольно большое судно. Оно было раза в три больше, чем так хорошо нам запомнившаяся, самоходная баржа с углем, вмерзшая в лед реки Оки, около Серпухова. От находки той баржи у меня остались самые теплые воспоминания. Ведь только благодаря углю, находящемуся в ней, мы и смогли продержаться и не замерзнуть в те дикие холода, когда температура иногда опускалась до -160 градусов по Цельсию. Поэтому, у меня сладко засосало под ложечкой в предвкушении каких–нибудь приятных и полезных находок. Наверное, такое ощущение было не только у меня, поскольку из ожившей рации донесся возбужденный голос Флюра:

— Батя, ты представляешь — в степях Калмыкии — корабль! Это, то же самое, что — "подводная лодка в полях Украины". До берега моря по данным навигатора "Джи–пи–эс" — двадцать километров. Это просто чудо какое–то, я не удивлюсь, если судно под завязку набито сокровищами!

Я несколько умерил его пыл и веру в чудо, сказав:

— Не чудо это — к сожалению! А напоминание о прошлой катастрофе. Представь, каким же чудовищным было землетрясение, что даже в Каспийском море могло поднять таких размеров волну, чтобы вынести этот корабль на двадцать километров от берега. А вот насчет сокровищ, это надо проверить. Но я тоже очень надеюсь, что в баках этого судна, мы найдем дизтопливо. Помнишь баки нашей баржи в Серпухове? А баки земснаряда около моста через Оку?

Я немного помолчал и продолжил:

— Вот видишь, а Вика оказалась права. Видно само провидение, не дало отсадить ее от вас, не зря она так хотела остаться в передовом вездеходе. Так что вы оба должны извиниться перед ней за недоверие.

На том конце рации раздались смешки, было слышно, что хихикал весь экипаж УРАЛа, потом я опять услышал срывающийся голос Флюра:

— Батя, да я, как только не стараюсь получить прощения. Даже попытался, униженно подползти по полу кабины, облобызать ее ножки, но этот ревнивый котяра никак не хочет меня к ней подпускать. Говорит, что когда встанем на стоянку, сам займется этим и не отпустит ее, пока не заслужит прощения.

Из динамика рации опять донесся дружный смех всего экипажа. Неожиданное веселье прервал Игорь, он заявил:

— Вы что, лишенцы, опять там развеселились? Кот, командовать надо, как нам подъезжать к этой посудине, а у вас там — все смешки. Вставать уже пора, а то сейчас мочевой пузырь лопнет. Нет, все–таки придется кому–нибудь из вас, клизму для прочистки мозгов прописать. Я думаю, Флюру — ведра на два, будет в самый раз.

Теперь уже в динамике раздавался смех Игоря. В этой перепалке решил поучаствовать и я:

— Дохтур, ты, что нарушаешь нашу договоренность? Рацию занимают только первый и замыкающий экипаж. Остальные могут залезать в эфир только при возникновении чрезвычайных ситуаций.

Ответ Игоря не заставил себя ждать:

— Батя, а тут и наступает чрезвычайная ситуация, мой пузырь выдержит еще не более пяти минут. Так что надо быстрее определяться со стоянкой, а не заниматься словоблудием. Я думаю, что такая ситуация сложилась не только у меня.

Я подумал, что Игорь, конечно же, прав. Мы все уже приноровились к четырехчасовому ритму движения, а сейчас мы его превысили на десять минут и наши организмы требовали свое. Поэтому я вызвал по рации первый вездеход:

— Санек, а Дохтур — то, прав! Давай, сейчас останавливайся, как раз оправимся, а потом изучим внимательно это судно. Посоветуемся, объедем его по кругу на маленьком вездеходе и только потом уже подъедем ближе и встанем лагерем. Как говорится — не зная брода, не суйся в воду. С налету лезть туда не надо, мало- ли, какие там могут быть сюрпризы.

Сквозь начавшиеся помехи и треск в эфире донесся голос Саши, он коротко ответил:

— Батя, тебя понял! Сейчас останавливаюсь!

Даже после полной остановки, мой напарник Сергей продолжал безмятежно посапывать. Я искренне развеселился, когда, растолкав его, проследил за выражением лица и округлившимися глазами малого, увидавшего стоящий напротив нас корабль. Он, заикаясь и смог только промолвить:

— А, а г-где э–э–это мы?

Потом повернулся ко мне и спросил:

— Б–б–атя, а ты р–р–реален?

И ткнул меня пальцем. От неожиданности я даже выматерился, это Сергея немного успокоило и он, повернувшись, опять уставился на корабль. А на меня напал истерический смех, который только усилился, когда к нам, открыв дверь, заглянул Коля. Он немного опешил, увидав у нас в кабине такую картину, глаза у него тоже округлились, но уже глядя на меня. Я не мог произнести ни слова, только пальцем показывал на Сергея и тут же на стоявший издали корабль.

Все это сумасшествие остановил Игорь. Подойдя к нам, он жестом фокусника извлек из внутреннего кармана тулупа маленькую серебреную фляжку и, по очереди, дал каждому из нее глотнуть. Обжигающий напиток (там был настоянный на перце, слегка разбавленный спирт) сразу привел меня в чувство. В горле начало ужасно жечь, и я сразу же схватил из бокового кармана дверей полуторалитровую бутылку с питьевой водой и начал заливать этот пожар. Через несколько глотков у меня эту бутылку выхватил Коля, хлебнув, он передал ее Сергею. После этого он, периодически открывая широко рот, чтобы охладить гортань, спросил у Игоря:

— Дохтур, ты чем это нас траванул? Мы как доверчивые дети, взяли из твоих рук — это! Думали, будет вкусный, полезный для наших подорванных нервов напиток — коньячок например, а оказалось — ядерная бомба какая–то.

Он смачно сплюнул на снег. Игорь же, широко улыбаясь, ответил:

— Мастер, это мое наислабейшее средство приведения пациентов в адекватное состояние, если это не помогает, то дальше прописываю курс двухведерной клизмы. Еще ни разу не было случая, чтобы применять третье средство.