Чтение онлайн

Он сделал небольшую паузу и закончил:

— Ампутацию мозжечка!

И громко засмеялся. Я, немного отдышавшись, тоже спросил у Игоря:

— Слушай, Дохтур, а случайно у тебя не было учителей, которые служили в медицинских лабораториях Бухенвальда или Дахау, например — уж очень твои методы напоминают тамошние.

В этот момент в разговор вступил Сергей, он сказал:

— Да ладно, мужики, что вы на Дохтура, бочку катите! Мне, например, этот котельчик понравился. Слушай, Игорех, дай еще глотнуть чуть–чуть!

Николай, театрально отставив ногу, и показывая указательным пальцем правой руки на Сергея, произнес:

— Вот тебе, Дохтур, первый клиент на твой третий метод. Я, правда, думаю, что ампутацией ему уже не помочь. Тут придется действовать кардинально, придется пересаживать — куриный, может тогда он немножко поумнеет. Жалко, конечно, курицу, но чем не пожертвуешь ради друга!

После этих слов загоготали все, включая Сергея. На этот смех начали собираться все остальные экипажи наших вездеходов. А услышав про эликсир Дохтура, каждый захотел испытать его действие на себе. Но как раз, когда наступила очередь Флюра, фляжка опустела, по этому поводу Игорь заметил:

— Ну, что, Хан, бог — он видит, кому тяжко и кому действительно нужно мое первое средство. А тебе, ты уж не обессудь, придется довольствоваться вторым — клизмой. Но так и быть, только для тебя, я туда добавлю немножко этого эликсира. Я думаю, это сослужит нам очень хорошую службу — ты, своей раскаленной задницей, растопишь весь снег с этого корабля.

И опять окружающее нас белое безмолвие расколол хохот луженых глоток. Когда все уже отсмеялись, ко мне обратился Саша:

— Ну, что, Батя, место для стоянки кто поедет выбирать? И какой возьмем для этого вездеход?

Сам он до этого внимательно осматривал в бинокль находящийся метрах в трехстах корабль. Я, особо не думая, сразу сказал:

— Поедем с тобой на ГАЗоне. Дадим кружочек, посмотрим, с какого бока лучше подъезжать и обратно. Остальные пускай греются в кабинах, женщин в кунге, пока тревожить не надо.

Потом повернувшись к Сергею, сказал:

— Малой, а ты давай, иди, отцепи сани от ГАЗона, а потом дуй в кабину первого УРАЛа, чтобы не замерзнуть. Мы через полчаса, наверное, вернемся, поэтому всем нужно быть готовым сразу же двигаться к судну и вставать там на стоянку.

Через пять минут мы с Сашей отправились на обследование лежащего немного на боку корабля. Объехав его по кругу, мы остановились напротив выступающей из–под снега рубки, практически все стекла в ней были разбиты. Да и по некоторым видимым из–под снега обломкам матч и другому палубному оборудованию, было видно, какой чудовищной силы удар испытало это судно. Сама рубка возвышалась над уровнем снега, максимум, метра на два, и через разбитые окна было видно, что она основательно засыпана снегом. Внимательнейшим образом, осмотрев палубу корабля, Саша вынес свой вердикт:

— Похоже, подъезжать вдоль борта к этой посудине нельзя, можно напороться на обломок мачты. Придется разбивать лагерь метрах в тридцати от судна. А на заправщике задним ходом подъехать вплотную к кораблю, и уже из кузова ИСУЗУ мы спокойно, по мостику, окажемся на палубе. Так что, Батя, разведку можно считать законченной, поехали теперь назад к нашим орлам. Там уже хан, чуть ли не копытами стучит от нетерпения, уж очень ему хочется полазить по этому кораблю. Никак не остепенится, все ищет приключений на свою жопу.

Выслушав его, я согласился возвращаться, но задал Саше один вопрос:

— Слушай, Кот, а где ты думаешь, могут находиться баки с дизтопливом? Все остальное, если прямо сказать, меня мало интересует, а вот топливо — это да!

Он немного помолчал и ответил:

— Знаешь, скорее всего, недалеко от дизелей, поэтому, надо сначала искать машинное отделение. Я думаю, из рубки должен быть закрытый спуск к каютам и в машинное отделение. А там, уже по топливопроводам можно будет определить, где находится баки с топливом. Или же прямо по ним, даже не разыскивая сами емкости, перекачать солярку, прямо в нашу цистерну.

Я горько усмехнулся и заметил:

— Да, Сашок, твоими бы устами, да мед пить! Ты хоть раз помнишь такое, чтобы нам без особого труда что–нибудь доставалось. Думаю, и тут так же получится. Если здесь есть хоть капля солярки, то с нас сойдет семь потов, пока мы ее добудем.

После этих слов я развернулся и поехал к ожидавшим нас вездеходам. Когда я подъехал к грузовому УРАЛу, Саша вылез, а на его место быстро запрыгнул Сергей.

Пока мы подъезжали к нашим саням, и Сергей их подцеплял к фаркопу ГАЗона, Саша по рации объяснял другим водителям вездеходов, как и где мы будем вставать лагерем. Особенно долго он инструктировал дохтура — самый трудный маневр предстоял именно нашему заправщику. Через пять минут наш ГАЗон был уже готов к движению, но первым, нарушая обычный порядок, к кораблю тронулся заправщик. Когда мы подъехали к судну, он уже стоял вплотную задним бортом к палубе этого сухогруза.

Установив УРАЛы с кунгами и перекинув между ними мостик, мы все ввалились погреться в женский кунг, там нас уже поджидал горячий чай. Как обычно, мы смогли там разместиться, когда практически все наши дамы, расположились на верхних полках нар, а дети устроились на руках своих пап. Как только все расселись и получили заветные чашки с горячим чаем и бутербродами, завязалась оживленная дискуссия о способах проникновения на корабль. Но, как водится, не обошлось и без небольшого курьеза. Надувшийся от важности Флюр, встав, начал, как всегда вешать лапшу на уши нашим женщинам, в основном, конечно, о своей роли в обнаружение корабля. Потом предложил:

— Дамочки, давайте, выйдите из кунга и посмотрите на это морское судно и оцените его размеры. А так же подумайте, какой орлиной зоркостью нужно было обладать, чтобы в этой горе снега различить корабль. А с расстояния в километр, лично я, различил все детали на его палубе.

Надо было видеть выражение его лица, когда Галя протянула ему цифровой фотоаппарат с детальными снимками палубы этого судна, сделанными через большой телескопический объектив. При этом она сказала:

— Зоркий ты наш сокол, посмотри, вот фотографии, сделанные с полуторакилометрового расстояния, с десятикратным увеличением. Разве плохо там получились оборванные тросы на шлюпбалках, или куски рей, торчащие из–под снега? Хотя эти снимки я делала из окна кунга движущегося вездехода.

Ее слова были встречены громким хохотом и массой шуток по поводу виновника этого веселья. Раздался и протестующий возглас Вики:

— Ну, ты даешь, Хан! Это же я первая увидела корабль. Ты лучше вспомни, что тогда говорил? У тебя глюки от долгого сидения в кабине, это никакой не корабль, это просто какой–нибудь коровник, засыпанный снегом.

На меня тоже произвели впечатление эти снимки, когда я вблизи осматривал судно, то не увидел многих деталей, зафиксированных на них. Я, конечно, знал, что наши женщины составляют фотодосье нашей жизни, запечатлевая на пленку практически все значимые события. Но только теперь до меня дошло, какую практическую пользу можно получить от этого. Стоило ли, нам мучится столько времени, как здесь, так и во многих других местах, детально изучая, а иногда на морозе делая карандашом план, когда можно было все спокойно сфотографировать, а потом в тепле и с удобствами, с хорошим увеличением, внимательно рассмотреть. В это время Саша вдруг воскликнул: