Чтение онлайн

Среди ложных любовных страданий Пруста настигла печаль вполне реальная: 2 января 1890 года умерла его бабушка по материнской линии. Смерть Адель тронула его тем более сильно, что он видел боль своей матери. Умная, чуткая, заботливая Адель была настоящей подругой Жанны Пруст. В память о своей матери Жанна начала читать и цитировать мадам де Севинье. Марсель посоветовал Жанне еще и другое произведение — «Роман одного ребенка», только что опубликованный Пьером Лоти. Несложное сентиментальное повествование, в котором привязанность к матери является одной из центральных тем, могло как нельзя лучше утешить Жанну. Действительно, мадам Пруст была тронута текстом Лоти, о чем она написала в одном из писем сыну. Роман Лоти — один из тех текстов, которые теплотой своих строк, несомненно, оказали влияние на описание детства повествователя в «Поисках».

Через шесть дней после демобилизации в ноябре 1890 года Пруст подал документы на юридический факультет Сорбонны. Выбор факультета явно был сделан по настоянию родителей, которые стремились обеспечить сына благополучной карьерой. Ход рассуждений близких писателя прекрасно описан в романе «Жан Сантей». Отец Жана собирает сведения о том, как получше пристроить сына и спрашивает совета об этом у одного именитого преподавателя права. «Если у него литературные способности, пусть занимается юриспруденцией», — безапелляционно заявляет преподаватель. Однако профессор, по всей видимости, плохо себе представлял, что такое литературный дар, «так как юриспруденция наводила на Жана скуку и он провалил свой первый экзамен». Жан Сантей не осмеливается даже говорить о литературной карьере с родителями, так как они, не желая понимать его намеков, сразу же приводят в пример судей и врачей, которые, несмотря на склонность к литературе, выбрали более доходные профессии.

Неудача Жана Сантея в учебе отражает провал самого Пруста: на втором курсе он не смог сдать часть экзаменов и вынужден был пройти переэкзаменовку осенью. Брат с сочувствием спрашивал его в письме: «Много ли у тебя работы из-за твоего несчастного экзамена по праву? Кажется, бедняжка, что у тебя был сильнейший приступ астмы». Действительно, неудача на экзамене спровоцировала сильный приступ болезни, но Марсель собрался с силами и осенью все-таки получил проходной балл. Чтобы избежать проблем на третьем курсе, он стал брать уроки у Шарля Монно, преподавателя права и известного адвоката, а также занимался с Пьером Лавалле, одним из своих одноклассников из лицея Кондорсе, который уже отучился на этом же факультете и помогал Марселю в занятиях. После окончания третьего курса 29 июля 1893 года в возрасте двадцати двух лет Пруст получил свой диплом юриста.

Право в целом его очень мало заинтересовало. Единственный юридический вопрос, который окажется важным для писателя и найдет отражение в его творчестве, — это знаменитое дело Дрейфуса. Впрочем, подробное описание этого процесса будет сделано только в юношеском романе «Жан Сантей», в более зрелых «Поисках» процесс останется почти без упоминания.

Параллельно с занятиями на юридическом факультете Пруст посещал Вольную школу политологии, учебные курсы которой заинтересовали его гораздо больше. Школа, основанная в 1872 году, представляла собой частное учебное заведение, которое воплотило важнейшую тенденцию в развитии науки и общества во второй половине XIX века. Эмиль Бутми, основатель школы, во время Франко-прусской войны, а также последовавшей за ней Парижской коммуны был поражен тем, что зажиточные слои французского общества были не в состоянии во время революционных событий ни проделать их глубокого анализа, ни предсказать их развития. Для Бутми было очевидно, что необходимо начать научное изучение вопросов политики, управления, власти, а также поставить на научную основу подготовку государственных кадров. Религии, морали, экономики, которые ранее помогали в объяснении происходящих в обществе трансформаций, уже было недостаточно для управления государством. Вольная школа, во-первых, должна была предоставить быстро развивающемуся государству недостающие квалифицированные кадры, а во-вторых, гарантировать доступ состоятельной буржуазии к ключевым постам в государственной системе управления. Учебному заведению удалось реализовать свою цель: его выпускники составили основу высшего административного аппарата Третьей республики: они доминировали в Министерстве иностранных дел, Государственном совете, а также в важнейших государственных финансовых институтах.

В Вольной школе Марсель провел два года на отделении дипломатии, ведущим преподавателем которого был Альбер Сорель (1842–1906), который вместе с Альбером Вандалем считается основателем изучения истории международных отношений во Франции. Преподаватель читал в то время, когда в школе учился Пруст, два курса: «Историю внешних отношений Франции с 1815 по 1878 год» и «Историю дипломатии в эпоху революции и империи». Альбер Сорель был преподавателем с нетипичной карьерой. Он родился в 1842 году в Нормандии в буржуазной католической семье, основной деятельностью которой были промышленность и торговля. Долгое время он колебался между двумя карьерами — литературной (он писал рассказы и сотрудничал с «Ревю де Дё Монд», а впоследствии подготовил два исследования, посвященные Монтескьё и мадам де Сталь) и дипломатической. В конце концов выбор был сделан в пользу последней, после того как в 1866 году он получил место атташе в Министерстве иностранных дел. Он участвовал в деятельности Правительства национального спасения во время Франко-прусского конфликта. В 1875 году, подводя итоги этого периода своей жизни, он опубликовал «Историю Франко-германской войны». С 1872 года, когда ему исполнилось всего 29 лет, по рекомендации Ипполита Тэна он стал преподавателем в Вольной школе политологии. За несколько десятков лет работы он не только создал новую для Франции учебную дисциплину, но и воспитал несколько поколений французских внешнеполитических работников. Среди его важнейших трудов — восьмитомная «Европа и Французская революция» (1885–1904), написанная на основе изучения редких архивных материалов, а также «Восточный вопрос в XVIII веке» (1877). Его интерес к теоретическим вопросам был настолько велик, что он отказался от постов министра иностранных дел и посла Франции в Берлине, предложенных ему Леоном Гамбеттой. В 1894 году его избрали в Академию наук Франции. Несмотря на общий прогрессивный характер его деятельности, во время дела Дрейфуса он, католик, патриот и консерватор, станет ярым антидрейфусаром.

В основе взглядов Сореля — понятие государства, развитие которого, по мнению историка, определяет весь исторический процесс. Сорель считал, что государства строят свою внешнюю политику, руководствуясь геополитическими интересами, а не идеологией. Потому, например, внешняя политика Франции во время и после революции преследовала те же цели, что и во Франции роялистской. «Самые высокие принципы и самые благородные чувства являются не более чем масками, прикрывающими самые эгоистические интересы», — развивая свою мысль о преобладании экономических выгод над идеологией, утверждал Сорель.

Другим убеждением Сореля было то, что ни один из фактов в истории дипломатии не должен рассматриваться изолированно, что для понимания каждого элемента в отдельности необходимо глобальное видение исторической ситуации. Отсюда интерес Сореля к анекдоту: занимательное событие позволяло ему проанализировать весь комплекс стоявших за ним проблем, обнаружить скрытые за анекдотом закономерности. Такой подход будет характерен и для «Поисков» Марселя Пруста, который стремился за мельчайшими фактами открыть самые общие закономерности человеческого существования. Возможно, что скрупулезность Пруста имела одним из своих источников лекции профессора Сореля, шедшего в своих рассуждениях от самого частного к самому общему.

Одним из веяний времени во французской дипломатии конца XIX века был интерес к Восточной Европе и России. Среди преподавателей Пруста было несколько специалистов по дипломатическим связям с Россией и восточными странами. Прежде всего следует упомянуть Альбера Вандаля, которому, как вспоминал Робер де Бийи, «нравилось вводить в ужасающую сложность восточных дел живые замечания, предназначенные благодаря остроумному слову зафиксировать в сознании Кючук-Кайнарджийский мирный договор или восстание Ипсиланти». Вандаль интересовался франко-русскими взаимоотношениями, им были написаны книги, посвященные императрице Елизавете Петровне и Александру I. Другой преподаватель, Анатоль Леруа-Болье, читавший лекции о важнейших государствах Европы, также интересовался Россией, которой он посвятил несколько книг: «Империя царей», «Франция, Россия и Европа», «Русский государственный деятель Николай Милютин». Этот дипломат был также литературно одарен: свои впечатления о поездках на Восток он публиковал в «Ревю де Дё Монд», сборник его стихов «Часы одиночества» был опубликован издателем Дантю в 1865 году. И само название сборника, и некоторые составляющие его произведения (как, например, поэма «Венеция», стихотворения «Детство», «Девушки и цветы») близки по своей тональности и содержанию к ранним произведениям Пруста.

Интерес к Восточной Европе можно обнаружить и на страницах романа «В поисках утраченного времени», где упомянуты король Болгарии Фердинанд I, а также русский царь Николай II. Описывая эпоху накануне и во время Первой мировой войны, Пруст мало затрагивает дипломатические связи Франции с Англией, Америкой, Германией, гораздо больше его интересуют взаимоотношения с восточными соседями. Интерес Пруста к дипломатии и анализу внешней политики Франции проявится в романе «В поисках утраченного времени» также в создании образа дипломата маркиза Норпуа, в котором отражены некоторые черты преподавателей Вольной школы политологии. Об этом сходстве говорит, например, Андре Зигфрид в своей книге «С признательностью Эмилю Бутми и Альберу Сорелю»: «Манера Сореля в преподавании заключалась в какой-то в хорошем смысле слова фамильярности с той избранной публикой, которая слушала его лекции. В ней была также такая лестная доверительность старейшины, который делился со своими молодыми преемниками опытом в манере почти задушевной. Поскольку мы были не очень удалены от великих исторических эпох, эта фамильярность не была лишена некоторой торжественности. В этом обаятельном преподавании было даже что-то, какое-то отражение, которое я не могу точно определить, манеры, которую прославил маркиз Норпуа».

Во время учебы в университете Пруст начинает активно сотрудничать с литературными журналами, все более и более серьезными. Довольно рано он пришел к осознанию того факта, что известность писателя создается не только его произведениями, но и реакцией на них в прессе. В течение всей своей литературной карьеры Пруст будет уделять большое внимание «рекламе» своих произведений и публикациям в периодических изданиях. Несмотря на мнение родителей, уверенных, что их Марсель неспособен на волевые усилия, Пруст никогда не оставался без литературной работы, он трудился постоянно. Представление о том, что Пруст в течение долгих лет был занят только светскими развлечениями, родилось из переноса содержания романа «В поисках утраченного времени» на биографию писателя. На самом деле нет ничего более далекого от реальности, чем идея о лени Пруста. До начала «Поисков» Пруст проделал огромную работу, его перу уже принадлежали десятки статей, эссе, новелл, а также две книги переводов.

Так, совсем недавно, в 90-е годы прошлого столетия, были найдены ранее неизвестные произведения Пруста, которые были написаны и опубликованы им уже в годы учебы в университете. Речь идет о публикациях в журнале «Мансуэль», с которым Пруст сотрудничал с октября 1890 по сентябрь 1891 года. Это было первое нерукописное издание, в котором участвовал Пруст. Публикации в журнале принадлежали в основном самому Марселю, а также основателю издания Отто Буван ван дер Буаджену. Отто, которому только исполнилось 18 лет, был сыном известного архитектора и учеником Вольной школы политологии, где, по всей видимости, он и встретился с Прустом. Отто станет библиотекарем в библиотеке Арсенала, композитором, президентом Концертного общества Сорбонны. Однако в корреспонденции Пруста это имя упоминается лишь однажды, что и привело к тому, что о статьях Пруста узнали совсем недавно. По одной из версий, между двумя молодыми людьми произошел конфликт, который и спровоцировал нежелание Пруста упоминать о своем сотрудничестве с журналом.