Чтение онлайн

Важным нововведением колоды RWS был дизайн номерных карт минорных мастей, которые Уэйт рассматривал главным образом как инструмент для гадания. Простой и абстрактный дизайн марсельских номерных карт показывает только символы мастей в окружении растительных декораций. Однако в колоде Уэйта на номерных картах изображены реалистичные пейзажи с человеческими фигурами в различных ситуациях. Эти выразительные сцены сделали колоду Уэйта более доступной для начинающих прорицателей, что способствовало ее популярности.

Это нововведение приняли большинство новых колод английской школы, появившихся в XX веке. Как правило, на их номерных картах изображены сцены, которые взяты из карт Уэйта, перерисованы и адаптированы к конкретной теме той или иной колоды. Разнообразие тем отражает широкий диапазон интересов движения Нью Эйдж. В некоторых колодах представлены мотивы, взятые из различных религиозных и художественных традиций. Среди них есть, например, колоды, вдохновленные традиционным японским искусством, африканскими, баскскими, индейскими, новоорлеанскими вудуистскими божествами и многим другим. Другие колоды демонстрируют феминистскую ориентацию, стиль хиппи или ребяческий характер, вдохновение духовными учителями и гуру движения Нью Эйдж, мотивы из различных областей науки, животных вместо людей и т. д. Большинство новых колод сохраняют базовую структуру традиционного Таро из пяти мастей. Однако детали их иллюстраций обычно имеют очень мало общего с оригинальными картами Марсельского Таро.

В отличие от английской школы, представители школы французской обычно придавали большее значение деталям традиционных иллюстраций. Приняв Марсельское Таро как подлинное Таро, они предпочитали придерживаться его, вместо того чтобы искать новые и модифицированные версии. Во французской школе было создано и несколько колод с новым дизайном (самая известная из них носит имя своего автора, Освальда Вирта [4] ), однако используют их не слишком широко.

Интерес французской школы к точным деталям традиционных карт стал особо примечательным в XX веке. По иронии судьбы, это произошло слишком поздно. Переход к промышленному печатанию карт в конце XIX века привел к упрощению деталей изображений и оскудению разнообразия цветов. Когда механическое производство карт стало преобладать, непрерывная линия мастеровсоздателей карт, передававших свой опыт из поколения в поколение, оборвалась и старые секреты ремесла были утрачены.

В ответ на эти потери XIX века в XX веке было предпринято несколько попыток восстановить изначальную глубину и богатство традиционных марсельских карт. Но какая именно модель является традиционной? В Марселе печаталось много колод Таро, и хотя все они придерживались одной базовой модели, они различались во многих мелких деталях. Перед теми, кто стремится восстановить изначальную модель, неизбежно встает очевидный вопрос: какая из марсельских колод, сохранившихся до наших дней, ближе всего к «тому, что надо»?

Со временем последователи французской школы пришли к общему консенсусу: самая аутентичная версия традиционного Таро – это колода, напечатанная в 1760 году марсельским производителем карт по имени Николя Конвер. О самом Конвере известно немного. Однако многие влиятельные книги по Таро начиная со второй половины XIX века снова и снова называют именно его колоду самой достоверной и точной репрезентацией древних символов Таро. Никакая другая традиционная колода не пользовалась таким уважением.

В XX веке появилось несколько новых колод марсельского типа, которые преимущественно основаны на картах Конвера. Наибольшей популярностью среди них пользуется созданное в 1930 году Полем Марто «Древнее Марсельское Таро». Оно издавалось компанией «Гримо» и господствовало на французской сцене Таро на протяжении большей части XX века.

Также популярно «Восстановленное Марсельское Таро», созданное в 1990-х годах Алехандро Ходоровски, который был моим учителем Таро в 1980-х, и Филиппом Камуаном, принадлежащим к семье, унаследовавшей типографию Конвера. «Марсельское Таро КБД», карты которого используются в настоящей книге, также является реставрацией колоды Конвера.

Когда я начинал работу над этой книгой, я не планировал публиковать собственную колоду Таро. Я изначально собирался использовать иллюстрации одной из существующих марсельских версий. Было несколько вариантов, однако процесс переговоров об авторских правах заставил меня подумать еще раз. Я увидел в этом возможность создать колоду, о которой всегда мечтал: вариант Марсельского Таро, максимально эффективно передающий его магию, в котором число искажений и упущений сведено к минимуму и который можно использовать собственно для чтения.

Вопрос о том, где искать эту магию, казался достаточно простым. Среди различных версий Марсельского Таро колода Конвера 1760 года, безусловно, занимает особое место. Можно сказать, что она стоит в самой точке перехода между двумя великими эпохами в истории Таро. С одной стороны, колода Конвера – это продукт четырех столетий эволюции Таро. Она появилась незадолго до великих изменений XIX века и при этом продолжает старую традицию самых ранних популярных колод. С другой стороны, среди всех марсельских колод она оказала наибольшее влияние на позднейшие поколения читающих Таро и стала считаться самой близкой к «тому, что надо». Она также послужила основным источником для реставраций Марсельского Таро XX века.

Можно размышлять следующим образом. Карты Таро, несомненно, обладают какими-то загадочными качествами, оказывающими сильное влияние на человеческий ум. Конкретным выражением этого «магического» качества является тот факт, что карты Таро вдохновляют и пробуждают самые сильные эмоции у огромного числа людей на протяжении многих поколений. Такая точка зрения позволяет согласиться с тем, что колода Конвера, ставшая самой влиятельной и высоко ценимой среди всех традиционных версий, в наиболее сильной форме выражает магию карт Таро. Однако до настоящего времени невозможно было найти версию, которая бы одновременно была практичной и верной оригиналу.

Сегодня доступны колоды, представляющие собой факсимильные копии оригинальных карт Конвера, сохранившихся в библиотеках и частных коллекциях. Однако эти карты существенно износились за прошедшие столетия. Их цвета потускнели, и многие детали линий отсутствуют или стали неразборчивыми. Люди покупают эти колоды ради исследований или для коллекции, однако они не подходят собственно для чтения.

С другой стороны, есть несколько новых марсельских колод, основанных на картах Конвера, такие как упоминавшиеся выше колоды Марто и Ходоровски – Камуана. Эти новые колоды предназначены для использования в чтении и напечатаны с отчетливыми линиями и свежими цветами. Но они не совсем верны оригиналу Конвера. Их создатели изменили многие детали карт, добавив элементы из других колод или просто придав им новые формы в соответствии со своими личными идеями.

Причина этого кроется в основополагающем видении Таро, разделяемом этими создателями. На них так или иначе повлияла идея о том, что изначальное Таро было создано группой тайных посвященных, и когда оно на протяжении столетий передавалось, в него иногда закрадывались ошибки. В этом видении позднейшие колоды, такие как колода Конвера, – это лишь деградировавшие копии оригинала, которые следует исправить, чтобы восстановить «настоящее Таро».

Мое видение другое. Во-первых, как я уже объяснял в этой главе, теория тайной традиции мне кажется очень сомнительной с исторической точки зрения. Во-вторых, даже если мы хотим восстановить «настоящее Таро», которое предположительно существовало в позднее средневековье, у нас нет доступных оригиналов того периода. Поэтому на практике создатели новых колод брали колоду Конвера и модифицировали ее в соответствии со своими собственными идеями о том, «каким должно быть настоящее Таро». И в-третьих, что самое главное, для меня Таро – это не репрезентация какого-то послания, существовавшего в далеком прошлом и затем утраченного. Нет, оно представляет собой загадочное и магическое произведение искусства, эволюционировавшее на протяжении веков и достигшее самой могущественной формы в колоде Конвера. Поэтому вместо того, чтобы пытаться усовершенствовать работу Конвера, я хотел сохранить верность его оригинальному дизайну и свести к минимуму влияние моей собственной интерпретации.