Чтение онлайн

— Да. К тому же, Хоуэрс мог посчитать, что она продолжит такие вещи с их общими детьми. Вряд ли это ему понравилось. И если учитывать хорошие контакты с убийцей, то существовал лишь один логичный способ решения этой проблемы.

Маршал снова замолчал, подыскивая, видимо, нужные аргументы против этой теории.

— У меня все же есть два вопроса, — наконец заговорил он. — Первое: если Хоуэрс — всего лишь покровитель, то что нам делать с убийством Мэйла? И второе, вытекающее из первого, да, собственно, и из всего: кто же в таком случае настоящий убийца?

Хор вздохнул. Если бы он мог дать ответ на последний вопрос… Да и первый слегка ввел в ступор, ведь все прочие пассажиры проверялись при гибели Виорди. Может, кто-то из них имел связи с полицией и вступил в сговор с тем человеком, который должен был его контролировать? Но это выглядело совсем уж нелогично. Впрочем, так же нелогично, как и идущий на убийство после беседы с Раль Хоуэрс Эссентессер.

— Но как вы можете ответить на них? — сведущий в военном деле Хор понимал, что порой действительно лучшей защитой становится атака.

— А никак, — чистосердечно признался Байонис. — Меня смущает ученик Фаркасса в роли убийцы: во-первых, как личность, во-вторых, как тот, кто знал о проверке. Предполагать, что убийц трое или что один из подозреваемых сумел как-то обмануть человека, просидевшего рядом всю ночь, глупо.

— А чем же тогда объяснять этот казус? — вздохнул Мальс. — Необычной магией? Но ведь не мог же Кей всего за полчаса совершить преступление со всеми, — он поморщился, — вскрытиями, при условии, что по утрам Эвальд Мистераль спит не так уж крепко. А ведь ещё следовало потратить сколько-то времени на дорогу туда и проникновение в квартиру.

— Не, это однозначно невозможно, потому-то пассажиры «Рассекающей» и отметаются как виновники. Все, кроме Хоуэрса, конечно. Но такой умный человек, сотню раз повторяю, не стал бы себя компрометировать.

Хор вздохнул. И впрямь происходящее казалось чем-то нереальным. Или они что-то упускали… Но что?

— Хоуэрс вряд ли совершал все преступления сам, — медленно произнес Мальс. — Не стоит забывать, что все операции проворачивал именно лекарь, причем с сильным даром. Я допускаю, что в родне нынешнего преемника Магистра могли оказаться Аймалдэны, но дар однозначно слаб. Поэтому Хоуэрс если на кого и годится, так только на покровителя.

— Выводы про покровителя делай, пожалуйста, про себя, — с легким раздражением порекомендовал Маршал. Интересно, отчего все же его эта тема так задевала? Упорно не желал верить, что рядом находится автор смертельных комбинаций? Но против объявления одного из Эссентссеров убийцей он не слишком-то возражал, были бы факты — объявил бы за милую душу, но почему-то не хотел воспринимать Хоуэрса как покровителя. Упрямство? Вряд ли. Скорее, некое тайное знание, которое Байонис не желал открывать ученику.

— Да мне просто выводы насчет убийцы делать не из чего, — признался Мальс. — Где я вам найду непроверенного человека с даром Аймалдэнов, который присутствовал бы на дирижабле и мог бы совершить убийство адмирала Иушнице? Ну не мог же он все время оставаться невидимым. Может, кто-то из свидетелей лгал? Или… — догадка пришла совершенно неожиданно и хлопнула по лбу. Как? Как он мог не подумать об этом сразу? Видимо, Хор выглядел открывшим гениальную идею, потому что Маршал немедленно потребовал продолжения:

— Что «или»?

— Послушайте… — произнес Мальс совсем медленно, пытаясь нащупать в этой идее слабые места. Почему она раньше не приходила в голову? То, что это дошло до него только сегодня, заставляло искать кучу скрытых подвохов, но те находиться не желали. — А почему бы нашему Кею не использовать иллюзию? Ведь он, при его-то мастерстве, мог проникнуть на «Рассекающую» под видом одного из подозреваемых, предварительно с ним сговорившись.

Маршал со скептическим выражением лица покачал головой.

— Это маловероятно. Нельзя так долго носить на себе чужую личину. Даже если Кей имел очень сильный дар, он все равно долго бы не продержался. А между тем фактически все пассажиры вели себя очень активно: беседовали друг с другом и переходили из одной каюты в другую. Даже Бьюкенен Аймалдэн, которого вы норовите подозревать во всех злодеяниях, немного отоспался и выглядел вполне бодро. Они с дядей затеяли большой медицинский спор, так что даже я приходил, поскольку заинтересовался. Не забывай, Мальс, что ты некоторое время провалялся без сознания и кое-что в поведении многих людей упустил.

— И все же версию с иллюзиями отставлять в сторону нельзя, — упрямо произнес Хор. — Это может хоть что-то объяснять. Иначе мы в полном тупике.

— Мы отставлять и не будем, однако попробуем поискать что-то другое, — подвел итог всему огромному разговору Байонис. — Я ещё выслушаю соображения майора Тровена, и тогда решим, что будем делать дальше. Я пригласил майора на, — он посмотрел на висящие на стене часы, — три тридцать и, похоже, верно рассчитал, что наш с тобой разговор растянется.

— Похоже, вы начали меня понимать, раз способны предсказать, на сколько я вас задержу своими излияниями великих теорий, — хмыкнул Хор. Часовая стрелка застыла возле трех, минутная — возле двенадцати, секундная в привычном темпе плыла вокруг них.

— Пройдет ещё немало времени, прежде чем мы начнем толково понимать друг друга, как и полагается настоящим ученику и учителю, — вздохнул Байонис. — А вот ты считаешь меня своим настоящим учителем?

— Я считаю вас Маршалом Объединенного Мира, а себя — преемником, — спокойно ответил Хор. — Не могу сказать, что преклоняюсь перед вами, но вас уважаю. Тем не менее, вы не тот мой учитель, за которым хочется следовать хоть на край света. Просто потому, что вы — Эссентессер. А меня с детства готовили если не в Эссентессеры, то в лучшие из лучших Ричарделей. А потом мне это разонравилось, и я порвал с военным обучением — теперь вот вернулся, однако некоторый осадок остался навсегда. Но будьте и вы честны. Я слышал, каким тоном вы говорили об Ортесе. Я верно понимаю, что я для вас не любимый ученик?

— Ты у меня единственный ученик, — пожал плечами Байонис. — Однако ты верно понял, что к Ортесу у меня более теплое отношение, чем к тебе. С тобой я толком не познакомился, тебя не наблюдал во время твоего обучения у других людей, ты остаешься слишком загадочной фигурой, готовой в любой момент провернуть нечто свое, что необязательно может понравиться мне. Ты выглядишь спокойным и надежным, но на деле непредсказуем. Пока я не научился мириться с твоей непредсказуемостью, выгадывать её проявления интуицией, я не могу сказать, что из нас выходят прекрасные учитель и ученик. Однако времени у нас много, и я надеюсь, что все ещё получится.