Чтение онлайн

2) Обвинение одесского полицеймейстера в том, что когда для присутствования от лица Государя Императора на похоронах генерала-адъютанта Радецкого командированный генерал-адъютант князь Шаховской потребовал к себе по экстренной надобности, касавшейся похорон, подполковника Бунина, то последний будто бы позволил себе явиться лишь спустя значительное время, приводя самые неуместные оправдания, — фактически не подтверждается. Так как кончина генерала Радецкого случилась во время бытности моей в Петербурге, то для установления вышеуказанного случая я входил в конфиденциальное сношение с командиром 11-го армейского корпуса (имеется в виду генерал от инфантерии князь Алексей Иванович Шаховской), который, как видно из прилагаемой при сем копии его письма за № 12 ко мне, уведомил, что в бытность в Одессе на похоронах генерал-адъютанта Радецкого, он ни разу не имел надобности обращаться к содействию полицеймейстера, а потому и случая неявки подполковника Бунина к Его Сиятельству не было.

Но независимо сего производства по Вашему письму, покорнейше исправлявший в мое отсутствие должность Одесского градоначальника, засвидетельствовал мне по моему возвращению в Одессу, что во время похоронной церемонии был соблюден полный порядок, а полицеймейстер, со своей стороны, докладывал, что он встречал Его Сиятельство при приезде в Одессу, а также провожал при выезде. На вокзале железной дороги князь в присутствии командующего войсками, прощаясь с провожавшими его, похвалил подполковника Бунина как неутомимого полицеймейстера и дважды благодарил его за порядок на похоронах.

3) Что же касается утверждения, будто бы подполковник Бунин позволяет себе в обращении к старшим лицам и к генералам, с которыми у него нет даже сколько- нибудь близкого знакомства, придавать разговору фамильярный тон, а также что он даже не всегда отдает установленную наружную честь старшим лицам в армии, то такое обвинение представляется слишком огульным. Напротив, внимательно следя за деятельностью этого офицера в течение более 5 лет моего совместного с ним служения в Одессе, я всегда должен был отдавать ему справедливость в умении держать себя с должной почтительностью к старшим в чине и в достаточной разборчивости в выборе знакомств. Всем в Одессе известно, каким расположением со стороны корпусного командира и начальника дивизии пользуется подполковник Бунин именно за то, что не только сам всегда избегает поводов к каким-либо столкновениям с военными начальниками, но в тех случаях, когда таковые почему-либо возникают между офицерами и полицией, он непосредственно сам старается уладить недоразумения. Поэтому отсутствие указаний на отдельные случаи, в которых подполковник Бунин допустил будто бы приписываемую генералом Роопом неуважительность к старшим и генералам, лишая меня возможности представить какие бы то ни было объяснения по этому поводу, дает этому заявлению характер недостоверности.

В виду изложенного необходимо придти к заключению, что к переименованию Одесского полицеймейстера подполковника Бунина в соответствующий гражданский чин, ни в каком случае не могут служить те не оправдываемые действительностью основания, которые представлены Командующим Войсками Одесского военного округа в его ходатайстве по этому предмету.

Не касаясь за сим нравственной стороны этого дела, которое — не могу скрыть, произвело на меня удручающее впечатление, обязываюсь свидетельствовать, что вопрос о переименовании подполковника Бунина находится в теснейшей связи с отменою военной прерогативы для Одессы, а именно — чтобы лицо, занимающее должность полицеймейстера в этом городе, состояло в военном чине. Помимо тех соображений, которые неоднократно были высказываемы бывшими Одесскими генерал-губернаторами о необходимости сохранения за Одесским полицеймейстером военного чина, ныне с упразднением должности одесского коменданта, это обстоятельство получает огромное значение. Частые столкновения полицеймейстера с пребывающими здесь во множестве военными чинами легко разрешаются только потому, что полицеймейстер носит военное звание; лишение его такового было бы равносильно почти обезличению его в глазах офицеров и в особенности молодых, что создало бы крайне нежелательные условия в деле сохранения общественного порядка и спокойствия. Вследствие этого считаю долгом усерднейше просить предстательства Вашего Превосходительства перед Министром о непереименовании подполковника Бунина в гражданский чин, тем более, что это было бы совершенно незаслуженным для него взысканием.

Покорнейше прошу Ваше превосходительство принять уверения в совершенном почтении и преданности

Вашего покорного слуги».

Поскольку все документы, упомянутые Зеленым, в деле Бунина имеются, можно предположить, что версия, изложенная градоначальником, соответствует действительности и Рооп исказил факты. Также несомненно, что Бунин находился в плохих отношениях с командующим Одесским округом, но на его карьере это не сказывалось.

30 августа 1893 года Бунин, наконец, получил искомый чин полковника, и, как обычно, «вне правил». До этого он неоднократно представлялся к этому чину, но здесь требовалось согласие Военного министерства, а оно возражало под тем предлогом, что ни один из подполковников, произведенных в одно время с ним в этот чин и находящихся на военной, а не на гражданской службе, до сих пор не получил чин полковника в порядке выслуги, а не за отличие. Но протекция Победоносцева преодолела и это препятствие.

Несмотря на его конфликты с генералами, 22 ноября 1895 года Бунин был причислен к МВД «с откомандированием в распоряжение Одесского градоначальника для исполнения обязанностей на той же должности».

Яков Иванович Бунин имел следующие русские награды: ордена — Св. Владимира 3-й и 4-й степени, Св. Анны — 2-й степени, Св. Станислава — 2-й и 3-й степени, 2 перстня с императорским вензелем, серебряные медали за оборону Севастополя и в память царствования императора Александра III и бронзовую — за Восточную войну 1853–1856 годов. Кроме того, он был награжден иностранными орденами: командорским крестом греческого ордена Спасителя (тут его не забыла греческая королева), персидским орденом Льва и Солнца 2-й степени, турецким орденом Меджидие 3-й степени, итальянским офицерским крестом ордена Короны, бухарским орденом Восходящей Звезды, золотым (был пожалован во время путешествия эмира Бухарского по России в 1893 году) абиссинским орденом Меча Соломона 2-й степени и болгарским орденом Св. Александра 3-й степени. Тут сказалось наличие в Одессе многочисленных иностранных консульств. Кроме того, иностранные монархи во время визитов в Россию часто посещали Одессу.

В 1898 году, как и в предыдущем, полицеймейстер не был в отпуску, хотя до этого и в последующем отпуск регулярно брал. Это могло быть связано с его романом с Варварой Малиновской.

Бунин стал чаще болеть. 1 июня 1899 года он подал прошение об отпуске по болезни на два месяца в России и за границей и о назначении ему пособия на лечение в 500 рублей. Разрешение было дано, но пособие не назначили из-за отсутствия в казне свободных средств.

В связи с этим прошением была составлена справка о Бунине, где говорилось:

«Исправляющий должность Одесского Полицеймейстера, полковник Бунин состоит на государственной службе 41 1/2 лет, из коих более 27 лет в полицейских должностях, при чем 17 лет в настоящей должности.

Содержания получает в год:

Жалованья — 1500 р., столовых — 1500 р., квартирных — 1000 р., на разъезды — 1000 р., пенсии из комитета о раненых — 103 р. 95 к. Всего 5103 р. 95 коп.

Бунин имеет жену и 5 человек детей в возрасте от 21 до 27 лет.

Ходатайство Одесского градоначальника о пособии на лечение полковнику Бунину, ввиду получаемого им значительного содержания, в апреле 1890 года было отклонено».

Очевидно, расстроенное здоровье заставило Якова Ивановича подумать о выходе на пенсию. Но хлопоты о ней затянулись. В феврале 1901 года, в связи с предстоящим выходом на пенсию, на Бунина в одесском градоначальстве была составлена новая, более подробная справка:

«Причисленный к Министерству внутренних дел исполняющий обязанности Одесского полицеймейстера (VI класс) полковник Бунин, 63 лет (значит, Яков Иванович родился, скорее всего, в 1837 году), прослужил свыше 43 лет, в том числе 18 лет в последней должности; имеет право на пенсию полного оклада III разряда 2-ой степени по 428 руб. 85 копеек в год; усиленная же пенсия, по преподанным Комитетом министров правилам, может быть ему испрошена в размере 2/3 производящегося ему по должности содержания, подразумевая под оным 1500 руб. жалованья, 1500 руб. столовых денег (квартирные 1000 руб. и разъездные 1000 руб., присвоенные по штату той же должности, в расчет не принимаются), а именно 2000 руб. в год; получает пенсию из комитета о раненых по 103 руб. 95 коп. в год; право на военную эмеритуру может быть выяснено только сношениями с канцелярией Военного Министерства.

Женат, дети совершеннолетние, владеет в Борисоглебском уезде Тамбовской губернии недвижимым имением в количестве 281 десятин земли.

Бунину, согласно положению Наградного Комитета, ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожалован был в 30-й день августа 1893 года чин полковника вне правил. Поэтому и ввиду примеч. ст. 40 кн. 8. Св. Воен. Пост. изд. 1889 года, по которой штаб-офицеры, произведенные в чин полковника на службе в гражданском ведомстве, не производятся в чин генерал-майора при отставке, но могут быть переименованы в соответствующий гражданский чин по правилам, существующим для гражданских чинов, полковник Бунин не может быть переименован в чин генерал-майора при отставке.

Полицеймейстерам Санкт-Петербурга (V класс) Дубельт-Краон, Риттеру, Бирону и Есипову за свыше 35 лет службы испрашивалась усиленная пенсия по 3 тыс. рублей в виде особого для данного лица исключения и ни в пример другим, а потому в виду класса (VI) должности, тут занимаемой полк. Буниным, его семейного и имущественного положения, едва ли можно рассчитывать, даже и при особых ходатайствах, на назначение ему пенсии свыше 2500 рублей, если при том он не приобрел права на военную эмеритуру». Замечу, что в 1901 году полковник и статский советник мог рассчитывать на максимальную пенсию из эмеритальной кассы в 860 рублей, а генерал-майор и действительный статский советник — в 1290 рублей.