Чтение онлайн

В связи с этой неудачей в том же январе донос на Малиновского Сталину написал «заклятый друг» Жуков: «Товарищу Иванову. При всех хороших качествах Малиновский не любит активно драться. Для того, чтобы двинуть 3-й Украинский фронт вперед, нужно обязательно заменить командующего. Вместо Малиновского советую поставить Еременко. Уверяю Вас, будет лучше. 17.1.1944 года. Юрьев».

Очевидно, для Жукова «активно драться» значило класть своих солдат без счета. Однако южные фронты в тот момент курировал не Жуков, а Василевский. Видимо, он и отстоял Малиновского. Да и Сталина устраивала ситуация, когда полководцы друг друга терпеть не могли: в случае чего легче будет найти противовес Жукову.

Для продолжения операции Василевский предложил Сталину повернуть против никопольско-криворожской группировки часть войск 2-го Украинского фронта Конева и пополнить фронт Толбухина резервами. Сталин, однако, приказал обходиться имеющимися силами 3-го и 4-го Украинских фронтов. Но в дальнейшем Верховный главнокомандующий все же санкционировал перегруппировку. В 3-й Украинский фронт, наносивший главный удар из района северо-восточнее Кривого Рога на Апостолово, была передана из 2-го Украинского 37-я армия. Из резерва Ставки Малиновский получил 31-й гвардейский стрелковый корпус, а из 4-го Украинского фронта — 4-й гвардейский механизированный корпус.

В конце января наступление возобновилось. 5 февраля было освобождено Апостолово. Войска Толбухина южнее Никополя вышли к Днепру. Немцы оставили никопольский плацдарм, бросив тяжелое вооружение и технику, которые из-за распутицы не поддавались эвакуации. После этого часть войск Толбухина была передана Малиновскому, сосредоточившемуся на разгроме криворожской группировки. По причине распутицы для снабжения боеприпасами пришлось использовать самолеты ПО-2 и тягачи. 22 февраля Кривой Рог был освобожден.

Манштейн вспоминал: «Тридцать первого января начались новые мощные атаки противника на северном участке 6-ой армии восточнее Кривого Рога, а также с юга на никопольский плацдарм. Они привели к вклинению противника на последнем направлении. После трехдневных боев противнику удалось осуществить прорыв крупными силами и на северном участке 6-ой армии. Здесь понес большие потери 30-й армейский корпус, против которого действовали 12 стрелковых дивизий и 2 танковых корпуса, хотя соотношение сил по количеству дивизий составляло лишь 2:1 в пользу противника. Первую позицию корпуса занимали шесть дивизий и вторую позицию — две танковые дивизии. Но эти дивизии ввиду недостаточного пополнения людьми и техникой представляли собой лишь боевые группы. В обеих дивизиях к тому времени было всего пять исправных танков!..

С прорывом противника на северном фланге 6-ой армии оба корпуса, находившиеся на этом фланге, а также оба корпуса, действовавшие на никопольском плацдарме, были почти окружены. Такой результат давно предсказывало командование группы армий. Теперь и Гитлер увидел, что необходимо, наконец, согласиться отдать восточную часть Днепровской дуги и никопольский плацдарм. В тяжелых боях 6-ой армии действительно удалось высвободить свои корпуса из этой петли, понеся, однако, большие потери в технике. Своевременный отказ от этого бастиона, который все равно не удалось бы долго удержать, не только позволил бы в полном порядке отвести назад все расположенные в нем части, но и высвободить дивизии для гораздо более важного северного фланга группы армий».

19 марта 1944 года Малиновский был награжден орденом Суворова 1-й степени. Так были отмечены успехи, связанные с освобождением Кривого Рога и Николаева, и другие заслуги в битве за Днепр. Официально же награждение было проведено «за успешное форсирование реки Днепр, овладение городами Днепропетровск, Днепродзержинск, за проведение Никопольской, Криворожской операций и прорыв обороны немцев на р. Ингулец».

Теперь путь 3-го Украинского фронта, левый фланг которого уперся в Черное море, лежал к Одессе и румынской границе, тогда как 4-й Украинский фронт должен был овладеть Крымом. 6 марта армии Малиновского начали наступление к Николаеву. Главный удар в направлении города Новый Буг наносили 8-я гвардейская и 46-я армии. Их действия поддержала конно-механизированная группа И.А. Плиева. 8 марта Новый Буг был освобожден, а 12 марта части КМГ вышли к Снигиревке, перерезав пути отхода 13 дивизиям 6-й немецкой армии генерал-полковника Карла-Адольфа Холлидта. 13 марта части 28-й армии заняли Херсон. Однако окруженным немецким дивизиям удалось прорваться за Ингул и Южный Буг, бросив обозы и боевую технику. К 18 марта войска 3-го Украинского фронта вышли на рубеж Южного Буга и приступили к его форсированию. 28 марта взят Николаев. Родиону Яковлевичу довелось освобождать те города, которые он оставлял в 41-м. В начале апреля был занят Очаков.

А 11 апреля 1944 года в 00 часов 30 минут Малиновский доложил Сталину и Василевскому об освобождении родной Одессы:

«На левом крыле фронта силами 8 гв., 6 и 5 Ударной армий и группы Плиева, сломив сопротивление противника к 10.00 10.4. штурмом овладели сильным опорным пунктом обороны немцев на побережье Черного моря, крупным промышленным центром, железнодорожным узлом, важным портом на Черном море и областным центром Украины — городом Одесса». И перечислил все имущество, завоеванное благодаря победе над врагом: «По предварительным данным, в боях за город Одесса войсками фронта захвачены следующие трофеи: паровозов — 207, вагонов с различными грузами и заводским оборудованием — 3957, автомашин — 8080 (большинство неисправных), танков — 169, бронетранспортеров — 10, орудий разного калибра — 273, пулеметов — 250, мотоциклов — 150 (в большинстве неисправных), тракторов и тягачей — 171, автоприцепов — 300, повозок — 1400, складов с боеприпасами — 31, складов с продовольствием — 21, минометов — 233, винтовок — свыше 5300, самолетов — 7, крупного рогатого скота — 150 голов, мелкого рогатого скота — 1500 голов. Подсчет трофеев продолжается…

За это же время уничтожено: свыше 5000 солдат и офицеров, взято в плен 1100 человек».

6-я немецкая армия, противостоявшая 3-му Украинскому фронту, в марте 1944 года потеряла 2549 убитыми, 7348 ранеными и 3827 пропавшими без вести. За первую декаду апреля ее потери составили 522 убитых, 1792 раненых и 1218 пропавших без вести. За вторую декаду апреля 6-я армия потеряла 1594 убитыми, 6097 ранеными и 2114 пропавшими без вести, а в третьей декаде — 1539 убитыми, 5967 ранеными и 776 пропавшими без вести.

Потери 3-го Украинского фронта в марте — апреле 1944 года неизвестны.

На войне Родион Яковлевич встретил свою настоящую любовь. Вот что вспоминала его дочь Наталья:

«Маму война застала в Ленинграде, где после окончания Библиотечного института она работала в библиотеке Механического техникума. После эвакуации из блокадного Ленинграда по Дороге жизни под Грозный в апреле 1942 года она попала в армию, свою армейскую жизнь начала в банно-прачечном комбинате, дважды выходила из окружения. Второй раз был судьбоносным — она встретила папу. Летом 1942-го, когда выходили из окружения, она и еще два бойца пробрались через кукурузное поле и сосчитали немецкие танки. Видимо, эта информация оказалась важной — мама была представлена к ордену Красной Звезды, который ей вручал отец. Ему сказали, мол, там два солдата и с ними девушка в синенькой косыночке… Наверное, она уже тогда произвела на папу некоторое впечатление, но только через год отец перевел ее к себе в штаб фронта. В 1944 году маму назначили заведующей столовой военного совета. Когда командиры оказывались на передовой — в землянках и окопах, нужно было донести до этих окопов все судки с едой. У мамы в подчинении молодые девушки, а ведь на передовой опасно — она шла сама. Так вот Александр Михайлович Василевский всегда трогательно интересовался: “Ну как прошли, Раиса Яковлевна, все в порядке?” А папа никогда не спрашивал ее об этом. И один раз мама решила узнать, волновался ли он о ней. Папа сказал: “Я не волновался.

Я точно знал, что с тобой ничего не случится”».

Наталья Родионовна также объяснила, почему сослуживцы отца иногда звали ее мать графиней — мама рассказывала историю этого прозвища:

«Когда взяли Будапешт, всех девушек, работавших в столовой военного совета, премировали: впервые мы иностранные деньги в руках держали. Пошли и платья себе купили, и туфли — такие красивые: на каблуке, замшевые, с пуговками! А платье серое, чуть в голубизну, со складочками и с защипами. В первый раз я это платье надела, когда мы должны были в театр в Будапешт ехать — в оперный театр!!! Выхожу из столовой, а сослуживец Гриша Романчиков говорит: “Графиня!”

Так и пошло. На самом деле мама родилась на Украине в селе Богородичное в семье многодетной и бедной.

А у истории с графиней есть продолжение. У мамы был брат Алексей. В начале войны он жил в Славянске, пошел на фронт. К 1945 году, не имея никаких известий о сестре, он уже и не надеялся увидеть ее живой. И вот он, провоевавший целых два года в соседней армии, тоже оказался в Будапеште и тоже в оперном театре.

В центральной ложе среди генералитета рядом с папой сидит мама, а в партере — солдаты и офицеры, словом, весь фронт. Естественно, разглядывают не только артистов, но и сидящих в ложе. И тут дядя Леня видит в ложе девушку с косами короной — и глазам своим не верит: “Рая? Или похожа? Да не может быть!” Идет к ложе — там на часах солдат. Пока он с ним объяснялся, что-де вот девушку бы из ложи позвать, вышел адъютант, Феденев Анатолий Иннокентьевич. Спросил, в чем дело. “Да вот девушка там, вроде сестра моя…” — “Как зовут?” — “Рая”. — “Раиса Яковлевна?” — “Яковлевна”. Через минуту в дверях появляется моя мама. Встреча — как в кино!»