Чтение онлайн

Изящно прикрыв ладошкой зевок, Жасмин извинилась, еще разок почесала рыжему коню белый лоб, и упорхнула. Пересвет удрученно прикинул, что этой ночью ему будет не до сна. Слугам сборы к отъезду не доверишь. Матушка немедля вызнает и примчится даже посередь ночи разузнавать, куда это сыночек лыжи навострил. Придется все делать самому.

Кириамэ бережно уложил мечи на резную подставку, развернул плетеный коврик для созерцания внутренних миров и уселся, свернув ноги хитрым калачиком. Взирая из-под приспущенных ресниц, как суетится Пересвет, бегая из комнаты в комнату и от сундуков к кладовкам с одеждами.

— Твой отец завтра наверняка пожелает знать, куда делся его недостойный отпрыск…

— Подался к бабуле Яге за советом, — пропыхтел царевич, затягивая ремнями тугой сверток с походной рухлядью. Сверток упрямился и топорщился.

— От эдакой новости твоего отца точно хватит удар, — напророчил добрая душа Ёширо. — А то он не ведает, что в Ибирские чащобы три месяца дороги туда и обратно. Это в прошлый раз нам посчастливилось быстро обернуться.

— Э-э, — задумался Пересвет, — о, придумал. В Чернолесье егеря вспугнули оленя-златые рога. Я уехал на охоту, во!

— Ранней весной, когда олени гуляют безрогими. Конечно, Берендей-сан ни на миг не усомнится в правдивости моих слов.

— Мы ошиблись с прозвищем. Ты не Ёжик, ты въедливый клоп, — царевич развернул и с силой встряхнул дорожный плащ. Из суконных складок посыпались мелкая труха и прелые листья. — Я загулял по кабакам в компании Гардиано, сойдет?

Движением тонких бровей и легким изгибом губ Кириамэ выразил сдержанное брезгливое отвращение.

— Тоже не то, — Пересвет озадачился, захватить ли в дорогу короткий, двойного изгиба половецкий лук. Стрелять зайцев для конского ужина. — Почему бы просто не сказать правду?

— То есть поведать твоему отцу, что его сын одолжил у бродяг-ромалы хищного и пребывающего малость не в своем уме жеребца, дабы совершить визит на остров Буян, — с издевкой перечислил нихонский принц. — Я недостоин высокой чести стать тем человеком, который сообщит такую новость твоим почтенным родителям. Особенно матушке. Если начистоту, твой замысел нравится мне все меньше и меньше.

— Придумай что-нибудь получше! — не выдержал царевич. — Короче, я уехал на три дня. Ты и Жасмин остались дома, вести дознание касательно исчезнувших горожан. Вот и весь сказ. Царевич я али дитя несмышленое, за которым глаз да глаз нужен? Нет, Ёжик, лучше молчи. Я знаю, что ты хочешь сказать. У тебя на лице начертано. Крупными иероглифами. Глупый маленький Светик должен сидеть дома под замком, пока ты, весь такой из себя, разгадываешь загадки и спасаешь мир. А вот фигушки. Не выйдет.

Он выпустил из рук мягко шлепнувшийся дорожный мешок, в три шага пересек опочивальню и пристроился на ковре рядом с Ёширо. Нихонского искусства оставаться в неподвижности по нескольку часов с перекрещенными ногами царевич так и не постиг.

— Ёжик, ты ведь умный, сам понимаешь: мы бьемся как рыбы об лед, и пока без толку. Нет никакой уверенности в том, что на Буяне-острове нам протянут руку помощи. Может, Елена Премудрая давным-давно ушла оттуда. Может, ей недосуг точить лясы с дальним потомком. Но я все равно съезжу. Потому что это — шанс, негоже его упускать. Мне очень не по душе то, о чем обмолвилась Яга — о бурлящем неспокойствии над нашим краем. Пока я буду в отъезде, хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Вернее, не для меня. Для Гардиано.

— Что такое я способен для него сделать? И зачем? — холодно осведомился Кириамэ.

— Затем, что если я прогуляюсь впустую, может, он додумается, как нам быть, — царевич сглотнул, подбирая слова одно к одному, как мастер-ювелир складывает самоцветное ожерелье. — У Гая сейчас не выходит соображать так, как нужно. Его одолевают призраки. Демоны из прошлого.

— Я ведь не заклинатель духов, — напомнил Ёширо, однако голос нихонского принца малость смягчился.

— Да, — быстро согласился Пересвет. — Зато ты ведаешь мир и понимаешь людские души. Ёжик, ну не будь упрямцем. Помоги, сделай милость.

Кириамэ повернул голову, безмолвно вопрошая синим взглядом. Пересвету захотелось сперва зажмуриться, потом — провалиться сквозь пол, желательно прямиком в котел с кипящею серой. Сейчас Ёширо начнет выспрашивать, что за помощь такая требуется ромею, и получит в ответ либо красноречивое молчание, либо не менее убедительное меканье и эканье.

— Мне кажется, ты был бы сам не против ему помочь, — наконец заметил нихонский змей-искуситель. Пересвет облегченно перевел дух, придвинулся ближе, обнимая Ёширо за плечи:

— У меня ничего не выйдет. Я просто не в силах дать ему то, что нужно. Гай из таких людей, рядом с которыми не согреешься, но обожжёшься до кости. Пламя усмиряют водой, вот и ему потребен кто-то с холодным рассудком… Вытяни из него, что на самом деле стряслось в Ромусе. Зачем ему в поисках себя приспичило бежать аж на край света. Былые тайны влекут его назад, плутать в темноте. Нам ли с тобой не ведать, что в этой тьме нет ровным счетом ничего хорошего. Пустые сожаления о том, что было, да сгинуло. Чего уже не исправить и не воротить назад. Нужно захлопнуть дверь между нынешним и прошлым. Пусть былое остается за семью печатями и замками, там ему самое место. А нам нужен Гардиано с ясным умом и его умением обращать внимание на то, чего мы не замечаем.

— Ты уверен, именно «нам»? — вкрадчиво уточнил Кириамэ. — Или только тебе?

— Ёжик, я намеки скверно понимаю, а посередь ночи — особенно, — малость озлился царевич. — Вроде не первый день вместе живем, так что не юли, а спрашивай напрямую. Ты позарез хочешь знать, не мечтаю ли я затащить Гардиано на пуховую перинку. Порой — да, страсть как хочется. Аж поджилки трясутся и дух перехватывает. Думается, если б я или ты предложили ему малость позабавиться, он бы согласился. Да только совсем не потому, что якобы мы ему с первого взгляда запали в душу. А чтобы укрыться от одиночества. Хотя бы ненадолго и в чужой постели.

Ёширо поднял руку с колена, накрыл ладонью кисть царевича, успокаивая. Ладони у нихонского принца в любую жару оставались малость прохладными, с едва ощутимыми бугорками мозолей, натертыми рукоятью меча. В бессчетный раз Пересвет подумал, как ему посчастливилось — пусть его счастье кривобокое и странное, не такое, как у всех. С Кириамэ можно откровенно говорить обо всем на свете. Он поймет. С ним никогда не прискучит, как прискучила бы на третий год брака любая красотка, ставшая законной супругой. Что занимает женщин? Дети, наряды да сплетни. Нет, порой рождаются на свет такие девицы, как Жасмин или сестрица Славка, но разговор-то не про них…

Губы Ёширо всегда отдавали легким холодком — отчего поцелуй не обжигал, мгновенно сводя с ума, но словно бы затягивал в неспешный, неодолимый круговорот. Куда так легко соскользнуть, но почти невозможно выбраться, где прикосновения почти неуловимы — и слишком поздно сознаешь, что незаметно пришедшая из глубин волна накрыла тебя с головой и утянула за собой. В зыбкую, текучую, переливчатую синеву. Там, в глубине, забываются имена, приходит всеобъемлющее спокойствие и нет ни следа испепеляющего, сжигающего изнутри пекельного жара. Там ты обретаешь себя в обоюдном единении, а не теряешься посреди изнуряющего душного одиночества пустыни.