Маруська
Шрифт:
Уже играем? Это полагаю ревность…
А ещё этот Тимочка сверкал тут своим родимым пятном – сердечком, тем что под правой грудью, а то что сзади и слева, норовило выглянуть из-под пижамных штанов. На голове тоже царил хаос.
То есть он спал? Просто спал? Пока меня тут пытались раздать, он спал в соседней комнате?
"Так Мусичка, спокойно. Ты робот, помни ты робот. Не перечить, не возмущаться при посторонних."
Но вот как же не сорваться, когда этот негодяй сверкает своими карими наглющими глазюками, словно провоцирует!
– Да ты обалдел! Я тут два часа мучаюсь, терплю всякие… манипуляции! А ты дрыхнешь за стеной?! Да это… это… офигеть!
Всё я расстроилась. Я-то думала его нет в доме, что по делам уехал, а он отдыхал в то время, когда я столько натерпелась! Да меня тут соблазняли!
– Ну, я своё дело сделал, пора и честь знать, – пока мы играли в гляделки, стилист всё быстренько собрал и хотел смыться под шумок.
Нетушки. Фигушки!
– Стоять, – произнесла загробным голосом, поднимаясь с дивана, – ты работу выполнил. А оплату забрать не хочешь? Сколько тебе должен Тимофей Вольдемарович?
– Нет, Мурка, – Макс покачал головой. – Мне было приятно помочь тебе. Ты классная и это мой подарок, – и улыбнулся такой улыбкой, что невольно ответила ему.
А вот Македонскому было явно не до улыбок. Он сжал кулаки и двинулся к Максу с очевидным намерением.
А тот уже стоял у открытой двери как обернулся и не упустил возможности насолить:
– Кстати, Тим, ты в курсе, что у твоей девушки на запястье, там, где бьётся жилка, эрогенная зона. Сомневаюсь, что ты успел узнать. А я вот узнал, – и подмигнув мне скрылся за дверью, пока Македонский сам его не выставил.
– Что? – спросила я у Тимофея, когда тот посмотрел на меня, словно мы уже десять лет в браке и я ему изменила. – Не втягивайте меня в свою песочницу. И ты сам его пригласил. И я его не трогала! И вообще, – я развернулась, – иди собирайся, теперь моя очередь отдыхать. Хоть минутку побыть одной…
Пока не оказалось одна и на приглянувшихся качелях всё бурдела и бурдела!
Даже не сказал, как я выгляжу! И если он не умеет делать комплименты, то хотя бы прокомментировал соответствую я его параметрам или нет? Мало того, что чурбан, так ещё и молчаливый.
Вот возьму, и тоже буду молчать. Играть влюблённого робота и молчать, молчать. А за спиной пакостить и пакостить.
"А я маленькая мерзость, а я маленькая…"
Напевая песенку про себя и помуркивая мотивчик вслух, я устроилась на качелях и посмотрела в небо. Только стало темнеть и зажглись первые звёзды.
Возможно, отдых удастся?
Глава 7 Семейка
Вот и настало неминуемое! Я предстала перед семьёй Македонского во всей своей красе. И как я себя чувствую?
Неуютно, и очень хочется сбежать. Под обстрелами всех этих заинтересованных взглядов, словно голая. Даже воспоминание о циферках на бирках с одежды, что сейчас на мне, не помогает. Но надо сказать Тимофею спасибо, наверное, если бы эти самые цифры были меньше я бы чувствовала себя не голой, а размазнёй под туфлями этих шикарных господ.
Мы только вошли в холл, а я уже готова сбежать и плевать, что мой личный демон сделает с видео. Да я лучше в каталажке посижу, чем под этими взглядами.
Как же всё-таки неуютно, когда все тебя разглядывают. Несомненно, сегодня я для них блюдо вечера. Особенно для родителей, после нашего-то знакомства. Вон, стоят и глазам не верят. Хлопают, словно взлететь хотят.
Ну да, я преобразилась. Да что уж говорить, мой образ при "знакомстве" и нынешний просто небо и земля. Даже мой неандерталец нет, нет да бросает задумчиво-заинтересованные взгляды. Очень любопытно, что в эти моменты он решает в своей чумной головушке!
Да и сам он выглядит сейчас просто слюнки текут. Дресс-кода на вечере нет. Женщины в вечерних платьях, а мужчины не придерживаются строгости в своих одеждах. Никаких костюмов. Многие просто в джинсах и рубашках. Ну конечно на фоне моего кавалера все мужчины проигрывают не только во внешнем виде, но и оригинальности.
Я, когда увидела его, выходящего из стеклянных дверей, чуть разрыв сердца от созерцания прекрасного не заработала. Ладно хоть сидела, мирно покачиваясь на качелях.
А какое тело! Какое тело!
Белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, что особо выделяли накаченные руки. Две верхние пуговицы расстёгнуты, низ выправлен из чёрных брюк. Иии… ну тут я пришла в полный шок – белые кроссовки с зелёными, неоновыми вставками!
И весь этот предел мечтаний шёл ко мне, пока я сидела с открытым ртом и пялилась на его обувь.
– Все шкафы перевернул, пока нашёл их, помоги, – и мне на руку, что безвольно лежала на коленях, упали две зелёные запонки в виде… черепа. Зелёный черепа с черными провалами глазниц, в золотой оправе.
Я посмотрела на свои ноги, обутые в черные босоножки. Татушки скрывали ремешки, а вот узор на ногтях странно вписывался в нашу с Македонским композицию. Правильно сделала, что не позволила Максу удалить лак. Вот ещё, а то слишком идеальная достанется девушка Македонскому.
– Ааа, куда их цеплять? – обретя до речи спросила, кивая на закатанные рукава, а потом на запонки.
– Ммм… давай на рубашку куда-нибудь вместо пуговиц? – предложил этот невероятный мужчина, отрывая взгляд от моих ног. – Гармоничненько, однако, – усмехнулся и оторвал пуговицу.
Ну я и включилась в процесс доведения нашей пары до совершенства. Мы нашли ещё зелёную футболку, распотрошили на мелкие кусочки и обернули ими остальные пуговицы, ещё и на платочек хватило, что красиво выглядывал из кармана рубашки.
Вот такие вот совершенно гармоничные мы и появились на пороге Македонских старших.
Мама с папой, стыдоба! не знаю, как зовут родителей парня, стали продвигаться в нашу сторону. Ааа, точно отца зовут Вольдемар, а вот именинницу! И неандерталец этот хорош, ничего не рассказал. Вот как мы познакомились, как отношения развивались! Что отвечать если спросят, а спросят однозначно!
– С днём рождения, мамуль, – поздравляет Тимофей родительницу и наклоняется, чтобы расцеловать в щёки.
Вижу, как его губы шевелятся, а глаза смеются. Гад, вот точно про меня что-то шепчет.