Маруська
Шрифт:
Спокойно поднялась с песочка, повернулась к мужчине-скале и на всякий случай отошла на пару шагов, по щиколотку утопая в мокром песке. Волны, ласкающие мои ножки, уже не казались такими же приятными как минуту назад. Этот взгляд пробирал до мурашек, а протянутая рука пугала всё больше.
– О каких нас вы говорите, Тимофей Вольдемарович? – как с умалишённым заговорила я. Опыт есть – у меня два брата такие фортели выкидывают, что поднатаскаться успела. Приходилось с их жертвами искать общий язык, чтобы оградить от родительского гнева.
– Об этом расскажу по дороге, – нетерпеливо продолжил красавчик и бросил взгляд на наручные часы.
На нас уже стали коситься с подозрением. Причём больше на меня бросали недоуменные взгляды. То есть мужик в дорогом костюме в разгаре дня на пляже их не смущал, а вот девушка в сарафане рядом с ним это да, странно, очень странно.
– Не знаю, что вы задумали, но я с вами не пойду, – я сделала ещё шажок назад. – Мы вчера уже вроде всё обсудили…
– Вы правы, милая моя Мариам, я тоже так думал, – меня пронзили словно ножом недовольным взглядом, – но как выяснилось с утра, ваш ответ, – Македонский провёл пальцем по щеке, где красовались три царапины, – не понравился мой девушке. Бывшей девушке…
– Упс, – я прикрыла рот ладошкой, чтобы не сболтнуть лишнего. Например – сам виноват, так тебе и надо, и дальше в том же духе. Но девушка я не злопамятная, особенно когда месть совершена. – Вы извините, я не хотела. Не ожидала, что так получиться. Хотите я позвоню вашей девушке и расскажу, как все было на самом деле…
Зря я распиналась и зря почувствовала себя чуточку виноватой, Македонский даже не слушал меня, продолжая раскрывать свои планы на мой счёт, повергая меня во всё больший шок:
– Завтра у моей матери день рождение. Светлана, моя бывшая по вашей вине девушка, должна была прикрывать меня от охотниц за кошельком и паспортом. Но благодаря вам! Она бросила меня…
– Не очень-то вы уж и страдаете, – буркнула себе под нос, надеясь остаться неуслышанной. Но у этого мужчины не только руки громадные, но и уши.
– Некогда мне страдать, – фыркнул он и шагнул ко мне, – да и с вами возиться некогда. По дороге всё обсудим.
И что вы думаете он сделал дальше? Дёрнулся в мою сторону, намереваясь заграбастать своими ручищами. Путь отступления был только один – в воде. Только этот… этот… этот мужлан не дал мне даже развернуться. Шагнул за мной в воду, не заботясь о своих брендовых вещах и просто взвалил на плечо!
Я от такого нахальства потеряла дар речи, просто висела на широком плече и вспоминала, когда меня последний раз носили на руках. Наверное, когда ломала ногу – отец тогда ещё был с нами и каждое моё передвижение в тот период было сделано на его руках. Подобные воспоминания навевают на меня злость – они не дают забыть его любовь и возненавидеть окончательно.
Опомнилась возле родного трейлера, где толпа маминых покупателей, которые меня хорошо знают между прочим, наблюдала с открытым ртом за нами.
– Тимофей Вольдемарович, а что вы делаете? – постаралась задать вежливый вопрос пятой точке Македонского. Точка не ответила, лишь напряглась на очередном шаге. Я почти залюбовалась открывшимся видом, руки вовсю потянулись потрогать. А что, ему можно, а мне нет? Придерживал то он меня одной рукой за икры, а другой за попу. Как я думаю, чтоб не весь пляж разглядел моё белье. Но факт остаётся фактом.
И только моя ладошка оказалась в сантиметре от вожделенного, как я оказалась прямо перед носом Македонского, точнее перед его грудью. От резкой смены положения меня пошатнуло, пришлось вцепиться в руки мужчины. Он придержал меня за талию. И если вы думаете, что между нами пробежала искра – зря. Но именно так и подумала добрая половина пляжа. Иначе откуда я услышала этот восхищённый вздох?
– Я, милая моя Мариам, везу тебя отрабатывать нанесённый мне физический и моральный вред.
Мля… а сказано это было на ушко и таким зловещим тоном, что по спине уже слоны носиться стали. Попыталась высвободиться, но оказалась прижата к груди ещё сильнее. Пришлось вдыхать мужской одеколон, хотя теперь не могу, когда мужчина пользовался парфюмерией. Бывает идёт мимо красавчик, а от него так пахнёт, словно он ведро духов на себя вылил. Для меня максимум чем должен пользоваться мужчина – это дезодорант и пару капель одеколона. Но запах Македонского как ни странно не вызвал отвращения. Лёгкий аромат бриза, очень даже пряный…
Чёрт, да что же такое!
– Не имеете права! – возразила, когда вернула себе здравый рассудок, а то подобное появление и заявления мужчины ввели меня в некое подобие транса. Вроде все вижу слышу, но осознать происходящее не могу.
– Ещё как имею. Находясь в рабочее время, на рабочем месте, ты ударила начальника… Как это называется? – Македонский отстранился, придерживая меня за плечи и смотря с превосходством.
– Вы подписали моё заявление! – я, конечно, предприняла попытку защититься, но кто мне поверит. В нашем шалаше не было камер, а мои "коллеги" точно не будут выступать на стороне правды – моей правды.
Понимал это и Македонский. Понимал и стоял довольно щурился.
Я не знала, что значит его отработка, только страшно было всё равно. Я не знаю этого человека. Вон, он меня на плечо свободно закинул, а разглядывает как! С прищуром, словно определяя стоимость. От такого ожидать можно чего угодно.
Я попыталась снова вырваться и не добившись результата стала дёргаться сильнее.
– Бесполезно! – был шёпот мне на ушко и снова я оказалась на плече.
– Мамочка!
– взвизгнула, и уставилась на окружающих. – Чего вы стоите? Меня похищают! Позовите маму! Ма-ам!
Почему-то все только стояли с дурацкими улыбочками. Словно смотрели представление. А может, они думают, что это всё подстроено?
И тут наконец-то выскакивает родная мамушка. А чего это она такая счастливая?
– Ой милая, такой сюрприз, такой сюрприз! – подлетает она и начинает щебетать, пока я, опираясь на спину похитителя пытаюсь подняться, чтобы взглянуть, а не пьяна ли моя матушка. О каком сюрпризе идёт речь? А этот всё продолжает идти, не сбиваясь с шага, в то время как мать едва поспевает за ним. – А ты пока отдыхала Тимочка подъехал и говорит, что хочет украсть тебя на выходные.
Тимочка? Тимочка? Она серьёзно? Она сейчас Македонского назвала Тимочкой?
– Спросил где ты. А я и подсказала твоё любимое место! Говорит, что отдыхать будешь, заработалась ты у него!
– Мама, очнись, он вчера меня с работы выставил! – попыталась вразумить родительницу, но та была непробиваема
– Ничего, донь, милые бранятся только тешатся. Вон, мы с папкой…
Оп-пачки! Мать до такой степени рада, что нашлись мужские руки, которые с радостью готов закинуть меня на свои могучие плечи, что даже про отца проболталась.