Чтение онлайн

На секунду у меня возникло странное ощущение, будто Чиффинч позабыл, кто я такой: он разговаривал со мной почти как с равным.

— Господин Олдерли куда-нибудь собирался, мадам? — спросил Чиффинч. — Может, вы что-то заметили?

Госпожа Олдерли покачала головой:

— Ужинать мы должны были вместе. А перед этим он собирался съездить на Новую биржу и пообедать с друзьями. — Тут глаза госпожи Олдерли округлились. — Неужели моего мужа похитил Ловетт?

— Вряд ли это мог сделать кто-то другой.

Госпожа Олдерли тяжело дышала, ее грудь стремительно поднималась и опускалась.

— Но зачем? Чтобы убить его в отместку за предательство?

— Не знаю, мадам, — ответил Чиффинч. — Пока мы даже не уверены, похитили вашего мужа или нет. Возможно, он в силу неких причин ушел по собственной воле. Однако мы должны исходить из того, что он жив. Никаких доказательств обратного мы не обнаружили.

Значит, тело Олдерли не нашли. Пока.

— Сэр, если похититель — Ловетт, его дочь должна знать, где господин Олдерли, — заметил я. — Если, конечно, она сейчас с отцом.

— Моя племянница не может иметь к произошедшему никакого отношения, — возмутилась госпожа Олдерли.

Она едва не испепелила меня взглядом.

Я поклонился, делая вид, будто признаю ее правоту. Однако я не мог с ней согласиться. Молодая женщина, во время Пожара переодевшаяся мальчиком и прокусившая мне руку, явно способна на многое — возможно, и на убийство сэра Дензила Кроутона в том числе. Тогда похищение для этой особы — сущий пустяк.

— Господин Олдерли — персона важная, — тщательно подбирая слова, заметил Чиффинч. — Благоразумнее всего будет не предавать факт его исчезновения огласке. Или хотя бы скрывать его как можно дольше. Новость может дойти до инвесторов и кредиторов слишком быстро, либо они не так поймут…

Госпожа Олдерли побелела.

— Да, поднимать шум… неблагоразумно. — Она обратилась ко мне: — Господин Марвуд, я уверена, что вы будете действовать осмотрительно.

— Будет, — заверил Чиффинч, мрачно глядя на меня. — Я за него отвечаю, мадам.

— Мне нужно домой. Я должна поговорить с Эдвардом, к тому же следует заткнуть рты прислуге. Пожалуйста, сэр, велите подать мой экипаж.

Чиффинч кивнул мне, и я отправился на поиски слуг, а потом ждал, когда подъедет карета. Должно быть, она стояла наготове: не прошло и минуты, как экипаж уже выкатился из ворот Скотленд-Ярда. Внутри сидела Энн, горничная госпожи Олдерли.

На дверце красовался герб Олдерли — самка пеликана, клювом разрывающая собственную грудь, чтобы накормить птенцов. Олдерли достаточно состоятельны, чтобы позволить себе по меньшей мере две кареты. Но кому на самом деле принадлежат их богатства?

С плащом хозяйки в руках Энн прошла за мной в комнату, где ждала госпожа Олдерли. Я спустился вместе с ними на улицу. Когда Чиффинч подсаживал знатную посетительницу в карету, госпожа Олдерли даже не взглянула в мою сторону. Однако, расположившись на сиденье, она поманила меня к себе.

— Помните, о чем мы с вами говорили, Марвуд, — произнесла она так тихо, что услышать ее мог только я. — Окажите мне услугу и отыщите Кэтрин. Буду вам очень признательна. Для меня найти племянницу важнее, чем ее отца.

Чиффинч с угрюмым видом смотрел вслед карете, катившей от Уайтхолла к Чаринг-Кросс. Потом взглянул на меня:

— Если проболтаетесь, Марвуд, я лично прослежу, чтобы вашего отца повесили в Тайберне. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Я поклонился и посмотрел ему прямо в глаза:

— Разумеется, сэр. Что прикажете?

— Убирайтесь к дьяволу, вы мне не нужны. От вас требуется лишь помалкивать и в случае необходимости быть наготове.

Чиффинч пришел в такое волнение, что я задался вопросом: что, если не только король, но и он сам совершал финансовые сделки с господином Олдерли? Исчезновение этого человека явно осложнило ситуацию, но как именно, я мог только гадать. Я подозревал, что Чиффинч опасается предпринимать решительные действия без указаний своего повелителя.

Обед я пропустил, а значит, оставалось только вернуться в Скотленд-Ярд и снова взяться за работу. К середине дня я переписал все письма. Уильямсон поставил под ними свою подпись и отправил меня на почту.

Очередной скучный день на службе. Остальные секретари зевали за работой. Пока что господину Чиффинчу удалось добиться своего: новость об исчезновении господина Олдерли не разлетелась по всему Уайтхоллу, что уже само по себе было весьма примечательно, ведь во дворце сплетни цветут пышным цветом.

Все это время я увлеченно строил предположения. Чиффинч запретил мне рассказывать о том, что случилось с господином Олдерли, и с моей стороны будет глупо ослушаться. Однако перед этим госпожа Олдерли попросила меня найти ее племянницу, а через нее и Томаса Ловетта.

В этом отношении ничего не изменилось. Что бы ни произошло с Генри Олдерли, король по-прежнему желает, чтобы Ловетта доставили к нему. А госпожа Олдерли хочет вернуть племянницу — отчасти потому, что чувствует перед этой девушкой вину.

В последний раз Кэтрин Ловетт видели в субботу вечером в кофейне. Она может быть где угодно — как в Лондоне, так и за его пределами. Возможно, ее даже нет в живых. И все же место, с которого надо начинать поиски, мне известно, и никто не запрещал мне туда ходить.

Почему бы и нет? В глубине души я таил робкую, стыдливую надежду: что, если я добьюсь хотя бы небольших успехов, и тогда госпожа Оливия Олдерли одарит меня улыбкой?

Когда я постучал в дверь дома госпожи Ноксон во дворе «Трех петухов», было около шести часов вечера.

Открыла мне служанка Марджери. Я спросил, дома ли господин Хэксби.

— Да, сэр, но я… мне не велено вас пускать. Сначала я должна позвать хозяйку.

— Проводите меня к господину Хэксби, а хозяйке о моем приходе сообщите потом, — предложил я.

Девушка с сомнением глядела на меня. Я достал кошелек и дал ей шесть пенсов.

— Дело очень важное, — прибавил я. — Господь свидетель, никто не станет вас винить.

Тут Марджери сдалась и повела меня наверх, в апартаменты господина Хэксби. Он стоял у чертежной доски возле окна. Быстро темнело, и на столе уже горели две свечи. На этот раз он был одет в строгий серый камзол и выглядел гораздо бодрее, чем два дня назад. Мое появление его не удивило. Наверное, он видел в окно, как я шел по двору.