Чтение онлайн

«Привет, мои хорошие! Сегодня у нас пробежка в сказочном лесу, ловите вайб!» — мысленно проговорила я подводку к будущему посту, чувствуя, как осенний ветер приятно холодит щёки.

Первые пять километров были чистым удовольствием. Я бежала, чувствуя, как работают мышцы, и представляла, какие классные кадры получатся на закате.

Мне нужен был «дикий» контент — что-то в стиле «единение с природой».

Сразу же я узрела тропинку, уходящую резко вправо, в гущу ельника. В голову пришла идея, сделать фото с идеальным светом, и я рванула туда.

Но через час идеальный свет сменился сумерками.

Ещё через полчаса, я поняла, что тропинка исчезла, а я бегу просто по мху.

Я остановилась, чтобы проверить навигатор.

«Нет сети».

В правом верхнем углу телефона предательски горел ноль палочек.

Липкая, холодная паника начала медленно подниматься из желудка к горлу.

Я пыталась вернуться по своим следам, но чаща словно сомкнула ряды за моей спиной. Ещё час я металась в зелёном лабиринте, пока стремительно сгущались сумерки. А потом земля просто исчезла из-под ног.

Я полетела кубарем вниз, в овраг. Ветки хлестали по лицу, легинсы порвались о корягу на коленке, а приземлилась я плашмя в жидкую, холодную грязь.

– Твою ж мать! — заорала я, забыв про позитивное мышление.

Я была мокрой, грязной, и, дико голодной. Последний приём пищи был утром — салат с тунцом и куриная грудка уже давно переварились и забылись. Сейчас я бы сожрала кабана. Целиком. Вместе с копытами.

Выбиралась из оврага уже в полной темноте, дрожа от холода. Зубы выбивали чечётку. И тут, среди чёрных стволов, я увидела смутные очертания.

Дом.

Не наш гламурный куб с панорамными окнами, а настоящий, добротный сруб. Тёмный, массивный, похожий на берлогу. Но выбирать не приходилось.

Начался дождь, и где я нахожусь, было абсолютно неизвестно. А тут — крыша.

Я, прихрамывая, побрела к крыльцу, на ходу уминая своего протеинового единорога, который нисколько не успокоил и не насытил.

– Эй? — голос дрогнул и сорвался, пришлось прокашляться.
– Есть кто?

Тишина.

И темнота, только шелест капель и пляшущие тени.

«Была — не была», — подумала я.

Забудем все голливудские ужастики с поворотами не туда. Сосредоточимся на нашем, родном фольклоре. Я — Маша, и передо мной избушка в лесу. По канону здесь должны жить медведи, поэтому это сразу отметём. И раз я Маша, то имею полное право зайти и перевести дух.

Я толкнула массивную дверь. Она зловеще скрипнула, но поддалась.

В нос ударил густой запах чабреца, смолы и дыма.

Я оказалась в просторных сенях. Здесь было сухо и темно, лишь слабый свет пробивался через крохотное оконце под потолком.

Вспыхнул экран телефона — последние 5% зарядки. Я осветила пространство.

Вдоль стены стояли грубые лавки, на крючках висели, кажется, брезентовые плащи, похожие на шкуры убитых зверей. А у входной двери, словно стражи, замерла пара резиновых сапог. Не просто сапог, а настоящих вездеходов пугающе огромного размера. Сорок шестой, не меньше.

Ещё одна дверь, и снова темнота.

Но здесь очень вкусно пахло едой.

Луч моего умирающего телефона высветил грубую мебель, шкуры на полу. И судя по тому, что было тихо и темно никого не было.

Запах жареного и запретного манил куда-то в угол.

На широком столе стояла огромная чугунная сковорода.

Я подошла, подняла крышку и сглотнула слюну. Явно остатки ужина, чуть меньше половины, но как это божественно пахло.

Жареная картошка с мясом. Много масла. Смерть печени. Углеводная бомба.

То, что надо, чтобы сдохнуть от обжорства.

Я схватила вилку, лежащую рядом, обтёрла об ветровку и начала есть прямо со сковороды.

Жир тёк по подбородку.

Это было божественно.

Когда сковорода опустела, взгляд упал на банку с мёдом.

«Гликемический индекс — космос», — пискнул мозг.

«Заткнись», — ответил желудок.

Я открыла банку и, не найдя чистой ложки, зачерпнула густую янтарную массу пальцем. Сладко до головокружения. Первый срыв за столько лет. Как же хорошо.

После еды меня начало колотить от холода ещё сильнее.

Я огляделась в поисках хоть какого-то тепла.

Камин!

Он был огромный, сложенный из камня, но, увы, погасший. Зато рядом с ним стояло старенькое, уютное на вид глубокое кресло.

Решение пришло мгновенно. Раздеваться. Прямо здесь и сейчас.

Ветровка полетела в сторону, шлёпнувшись мокрой тряпкой на доски пола. Следом отправился спортивный топ.

Я плюхнулась в кресло — то жалобно скрипнуло подо мной — и вцепилась в пятку правого кроссовка. Он не поддавался. Грязь сработала как клей.

– Да слезай ты! — прошипела я.

Ухватившись левой рукой за деревянный полированный подлокотник, я упёрлась ногой и дёрнула со всей дури.

Раздался сухой, громкий треск.

– Ой...

Я замерла.

В одной руке у меня был грязный кроссовок, а в другой — оторванный с мясом массивный подлокотник.

– Надеюсь, это не антиквариат, — прошептала я в темноту и попыталась осторожно пристроить обломок обратно, будто пазл, но он грустно свалился на пол, прямо к моим грязным носкам и кроссовками.

– Ладно, разберёмся с мебелью потом, — пробормотала я, чувствуя, как зубы снова начинают стучать.

Тело нестерпимо зудело от грязи. В процессе яростного стягивания второй кроссовки и легинсов, я заметила неприметную дверь в стене.

Посветила туда телефоном, который уже мигал красным. Потом прокралась, будто кто-то меня может заметить, заглянула за дверь.

Ванная! Или душевая!

И, о чудо — бойлер на стене гудел, показывая признаки цивилизации.

Я скинула с себя остатки грязной одежды в раковину и встала под кипяток. Это было блаженство, сродни тому, когда я ела картошку и мёд.