Чтение онлайн

Владельца магической лавки допрашивали иначе: вежливо и тактично.

Перепуганный господин Моус и рад был бы помочь, но не знал как.

– Вспомните, кому вы продавали антимагический порошок. Речь не о волшебниках.

– Но ведь их не всегда определишь, - оправдывался господин Моус.
– Если они в мантии или с амулетами, накопителями - тогда да, а то ведь обычные люди. Просто необычные предметы покупают.

– И всё же, кто приобретал у вас антимагический порошок?
– повторил вопрос следователь, краем глаза взглянув на часы. Дежурство только началось, а уже хотелось расслабиться, снять эту хламиду и пропустить чего-нибудь горячительного в тёплой компании бедняг, по разным причинам так же вынужденных ночевать в Следственном управлении.
– Меня интересует период с первого апреля по сегодняшнее число.

Господин Моус задумался и начал загибать пальцы. Двое посетителей - его постоянные клиенты, а третий новый.

– Я ведь вспомнил. Он сразу много купил. Зашёл за пять минут до закрытия, начал путано объяснять, чего хочет... Точно не маг. И всё в тени прятался.

– Молодой или старый?

– Да не старик. Возраст не разобрал, но не моложе двадцати. Он, очевидно, верхом приехал: на ногах сапоги со шпорами. А на руке - печатка.

– Какая печатка?

– Запамятовал. Там, вроде, рептилия какая-то была...

– Может, змея или саламандра?
– назвал следователь эмблемы врачей.

Моус пожал плечами и вздохнул: вылетело из памяти.

– Что ещё скажете?
– следователь радовался скорому окончанию допроса и заметно повеселел.

– О том человеке? Одежду я его запомнил, голос... Если бы ещё раз увидел, узнал бы.

– Значит, вы согласны принять участие в очной ставке?

– Конечно. Если тот человек - убийца, как вы говорите, - это мой долг.

Память господина Моуса извлекла из небытия ещё несколько подробностей: уже знакомую по допросам других свидетелей кожаную сумку через плечо, из которой торчал кончик какого-то свитка, цвет глаз и напряжение в голосе покупателя.

– Благодарю вас, - следователь поставил вожделенную точку в протоколе допроса и протянул его на подпись свидетелю.
– Ознакомьтесь и, если с ваших слов записано верно, распишитесь.

Неразборчивая подпись владельца магической лавки украсила лист проштампованной бумаги, и слуга закона поспешил подшить её в дело. Оно разрослось до двух томов: один, только начатый, лежал перед следователем, другой, раздутый, первый, - у господина Ульмана. Но утром оба тома должны были оказаться в кабинете Брагоньера.

– Если что-то вспомните, немедленно сообщите, - прощаясь, напутствовал свидетеля следователь.
– И из Сатии до суда не уезжайте.

Господин Моус беспрекословно согласился и покинул Следственное управление.

Прохладный воздух позднего августовского вечера пахнул в лицо, стимулируя работу мысли. Взяв экипаж, Моус всё думал и думал. Лицо покупателя никак не желало обрести чёткие очертания, оставаясь подёрнутым дымкой.

Но ведь было что-то важное, что Моус опустил. Какая-то деталь... И печатка тоже не шла из головы. Владелец магической лавки раз за разом прокручивал в памяти давний вечер. Он не мог назвать точную дату, но амбарная книга, несомненно, её сохранила. Оставалось только взглянуть и сообщить следователю.

Первым делом, переступив порог дома, господин Моус поспешил справиться со своими записями. Визит пришёлся на май месяц, двадцать пятое число.

Моус замер, рассеянно водя пальцам по книге, и тут на него снизошло озарение: он вспомнил фигуру с печатки! Не в силах дождавшись утра, Моус изложил воспоминания на бумаге и бегом направился к стоянке экипажей.

Увы, ни одного свободного не нашлось!

Расстроенный, Моус вернулся домой. Сон никак не шёл, и он вновь спустился в лавку.

Письмо лежало тут же, на прилавке, готовое пополниться новыми сведениями.

Едва заметно дрогнуло пламя свечи.

"Сквозняк", - подумал Моус и повернулся, чтобы встать и прикрыть дверь в складские помещения. Но вместо этого удивлённо пробормотал:

– А вы как сюда попали? Лавка закрыта, заходите завт...

И тут он испуганно замолчал, попятился, пытаясь нащупать и открыть средний ящик конторки, стоявшей справа, за прилавком. Моус узнал ночного посетителя и понимал, что ничего хорошего его визит не сулит.

Убийца нанёс удар первым, не позволив жертве воспользоваться кинжалом. Крик о помощи потонул в булькающих звуках: вслед за животом, преступник вспорол Моусу горло. Для верности перерезал его от уха до уха, сотворив страшную кровавую улыбку.

Убедившись, что всё прошло тихо, и служанка Моуса, спавшая наверху, не проснулась, убийца выпотрошил ящики конторки, вырвал лист из амбарной книги и тут заметил белевшее на прилавке письмо. Бегло прочитав его, преступник предал бумагу огню. Он знал, любая магия не способна восстановить пепел, главное, не оставить ни клочка, всё обратить в прах и выбросить в обогревавшую лавку печь.

Найти антимагический порошок не составило труда. Преступник щедро посыпал им всё вокруг. Потом поспешил удалиться, обработав захваченным мешочком порошка всё, к чему прикасался.

Глава 9. Карточная колода.

Эллина Тэр держала в руках последний выпуск "Жизни Сатии". Она перечитала заметку об очередном убийстве, и страх волнами расползся по жилам. Все они, горожане, оказались вдруг такими беззащитными, а власти - беспомощными. Нет, Сатия и раньше не была безопасна, но до этого по её улицам разгуливали только грабители, а не убийцы, хладнокровно вершившие кровавое дело даже за стенами богатых особняков и при большом скоплении народа.

Гоэта вздохнула и отложила ещё пахнувшие краской листы. Она сидела за столиком в ресторане с Анабель и до покупки "Жизни Сатии" у мальчишки-разносчика продумывала меню для празднования дня рождения гоэты. Времени оставалось немного, поэтому нужно было успеть сделать заказ.

Гоэта отчаянно боролась с излишествами, экономя каждый медяк. К примеру, только что отказалась от тарелки с мясными нарезками. Подруга не понимала такой скаредности:

– У тебя же мужчина есть, пусть оплатит. Сущая безделица!

– Бель, сколько раз тебе повторять, я никогда и ни за что просто так не возьму чужие деньги. Даже от тебя - нахмурилась Эллина, отложив в сторону печатный листок. Плохие мысли сокращают жизнь, а то и притягивают беду, поэтому нужно попытаться выкинуть убийства из головы.

– Ну тебя с твоими дурацкими принципами!
– фыркнула госпожа Меда.
– Ты ещё скажи, что это неприлично.

– Неприлично, - подтвердила гоэта.
– Всю жизнь содержала себя сама, ни от кого не зависела, не делала долгов...