Чтение онлайн

Будто сам воздух обрел свинцовую тяжесть ужаса. Казалось, если бы подопечного и прорвало бы, то с первым словом он назвал бы город, где скрывалась жертва. К счастью, или нет, точного адреса напарник не знал.

–  Я должен убедить своих агентов, что договорился с кем-то из влиятельных лиц. Само собой, что они нам не поверят, если у нас останутся следы насилия, - размеренно объяснял Ивлев перейдя на русский, чтобы своей уверенностью заставить напарника, который еще и должен был переводить, взять себя в руки.
– Когда же они поверят, вашего связного убедят в том, что цель на месте, после этого ваша организация должна перевести полную сумму на разные счета, в разных банках. Если что-то пойдет не так, наши люди просто выдадут адрес объекта полиции.

Ивлеву удалось растормошить напуганного напарника, который сбивчиво, а затем внятно стал переводить его слова.

Безликий террорист смягчился и неторопливо прислонился к спинке кресла.

–  На проверку много времени уйдет?
– спросил он.

–  Часа два, если использовать частный самолет.

–  Исходя из ваших слов, можно сделать вывод, что вы работаете как спецслужба, - его глаза поблескивали злорадством и недоверием.

–  Можете считать нас русской мафией?
– ответил Ивлев, не отрывая от него взгляда.
– Только я предупреждаю, что время поджимает, объект находиться в розыске, как вы сами понимаете.

–  Я вскоре вернусь и дам ответ, - он торопливо вышел, охранники рассредоточились как и раньше, предупредив, чтобы узники не двигались с места без спроса, а чтобы облегчить их ожидание, предложили им кофе и воду.

Пленники, утомленные жаждой, предусмотрительно согласились только на воду в жестяных банках.

Главарь вернулся через полчаса и произнес:

–  Мы готовы. Если вы нас обманете, мы вас достанем хоть в преисподней.

–  Тогда не будем терять времени, - решительно ответил Ивлев после короткой и многозначительной паузы.

Агенты Воленталя отслеживали звонки злоумышленников, наблюдавших за подсадными утками, и знали место происхождения звонков. Но адрес этот являлся только одним из звеньев цепочки к тому, кто управлял замыслом, то есть к Ивлеву, находившегося изолированно от своей команды. В случае необходимости подопечные подавали лишь СМС сообщения его связному, а тот уже связывался с боссом по телефону автомату.

Ивлев не переоценивал правила конспирации. Поэтому, несмотря на то, что американские агенты хоть и контролировали слежку преступников за ложным объектом, не могли определить, в какой момент готовится покушение.

Александр, по привычке, поднялся рано и приготовил нехитрый завтрак. За эти пару дней он понял, что чувства между ними вряд ли разовьются, а когда все закончится, может даже в ближайшие часы, он будет напоминать выжатый лимон. Можно было утешиться тем, что сцепление душ произошло, и их магнетическое притяжение никогда не исчезнет, превратится ли оно в неприязнь, воспоминания, или даже в равнодушие. Первоначальный восторг, подогреваемый романтичным приключением, приелся, и вряд ли что-то могло их связывать в дальнейшем. Их страсть как взрыв салюта - красочно осветил ночное небо и потух.

Анна никак не выражала своего превосходства, которое могло всерьез задеть Александра, скорее наоборот, полностью отдалась его воле, что не мешало ей экзаменовать каждый его шаг. Пока, все их действия укладывались в одну только чувственность, лишенную какой либо корыстной подоплеки.

Она встала сама, впритык к тому времени, когда они условились покинуть дом.

Когда их машина оказалась на безопасном расстоянии от города, так чтобы периметр блокировки полицейскими постами был наиболее масштабным, как это заранее определил Александр по карте, они съехали с шоссе на грунтовую дорогу, чтобы избавиться от автомобильного шума. Он заглушил двигатель и открыл дверцу, чтобы покинуть машину и не быть свидетелем ее разговора с матерью, но она взяла его за руку, сказав, что для уверенности ей как раз необходимо его присутствие.

Анна набирала номер по телефону в компьютере, сигнал принимался на портативную станцию в покинутом коттедже и далее транслировался на конечный абонент. Несомненно, служба охраны президента будет отслеживать этот долгожданный звонок, и источник сигнала, соответственно они засекут в покинутом ими убежище. Визант сможет убедиться в слаженности спецслужб разных стран и быстроте их реакции посредством двух микрокамер, установленных в доме и передающих изображение на компьютер.

После набора номера гудок тянулся долго, превратившись в целую вечность.

Раздался щелчок, и Анна услышала родной голос, правда хрипловатый и несколько удрученный, возможно, только после пробуждения. Узнав дочь, мать встрепенулась, обретя радостно упрекающую интонацию.

«За меня не беспокойся, я в полном здравии и свободна. Пусть меня не ищут, я сама вскоре объявлюсь. Но у меня к тебе серьезная просьба».

«Что за просьба?» - крикливо спросила мать.

«Только не перебивай меня, пока я не выскажусь».

«Я могу тебя слушать сколько угодно, особенно после того, как ты исчезла».

«Я сейчас вместе со своим другом, его имя - Александр Визант. Возможно, ты о нем слыхала, - Анна сбилась от волнения, - у него данные о том, как некоторые из высших чинов пополняли свои тайные счета. Финансовые источники пересекаются со счетами террористов. Тут заговором пахнет».

«Это он подбрасывал утку в прессу?» - воскликнула мать.

«Только часть, и то, касающуюся Лаврецкого. Но оставшаяся часть компромата - настоящая бомба».

«Анна, дочь моя, наверное, ты не очень понимаешь, о чем говоришь. Это слишком серьезное обвинение. Не исключено, что это очередная провокация».

«Именно поэтому я говорю с тобой на эту тему. Если все попадет в западную прессу, они будут поливать грязью страну в очередной раз, а значит и дядю».

«Анна, кто-то из вас намерен передать материал западной прессе?», - ее голос обрел угрожающе пронзительную интонацию.

«Нет, совсем наоборот. Я хочу вручить его дяде лично, чтобы даже его ближайшее окружение не знало об этом».

Мать молчала, слышалось лишь его отрывистое дыхание, Анна же устыдилась на секунду собственной дерзости.

«И чтобы спасти репутацию дяди, а главное, репутацию страны, ты затеяла этот побег?» - снова раздался сдержанный, язвительный, и мало снисходительный голос.

«Не только поэтому. Скорее не столько… Я сбежала, чтобы не ощущать себя птичкой в золотой клетке. Есть и другие причины, но они очень личные, чтобы их объяснять», - ровным уверенным тоном высказалась Анна, хотя только она знала какие эмоции бурлят внутри.

Не влюбленным, или даже тем, кто когда-то был на их месте, но позабыл это ощущение, можно лишь покровительственно взирать на неискушенные страсти, но не понять.