Чтение онлайн

— Я принесла тебе маску, — говорю я.

— Я не думаю, что ты не хотела сделать как лучше. Я видел, как ты вела себя с ним прошлой ночью.

— Я не хочу, чтобы люди проходили через то же, что и я, — говорю я.

— Если Генри умрет, я буду чувствовать свою вину за то, что не защитил его. Но ты была ребенком. Это была не твоя вина.

Я пожимаю плечами, не потому что не забочусь, но потому что не могу поместить всю глубину своей вины в слова. Он знает больше, чем я говорила кому-либо еще, но не все.

— Финн бы не хотел, чтобы ты отрицала саму себя.

Мне не нравится, что он так небрежно говорит о том, что знал Финна. Для меня было бы легче разделить с кем-нибудь боль, но это моя боль, и я копила ее столько времени. Чтобы забыть вину, я делала прискорбные вещи. Сколько раз я теряла сознание, просыпаясь потом со следами половой плитки на лице?

— Я все делала неправильно, не так ли? — шепчу я.

Он придерживает рукой мой подбородок и исследует лицо своими темными глазами.

— Как думаешь, ты могла бы снять маску на пару мгновений? Мы попытаемся не дышать.

Я тянусь к лицу еще раньше, чем он заканчивает предложение.

Его маска уже снята.

Он смотрит на меня так же, как в темноте клуба. Его глаза наполовину закрыты, и в том, как он движется, есть что-то томное. Он поднимает мой подбородок и долго смотрит в глаза. Скользит руками под мое пальто, и кладет их на голые плечи.

Я закрываю глаза.

— Аравия!

Это Эйприл. Уилл нащупывает маску, такой же потрясенный, как и я. Подобный недостаток понимания может стать смертельным. Я чувствую себя виноватой, словно мы делали что-то неправильное.

Самый роскошный паровой вагон города припаркован за оградой. Слуги Эйприл ждут в вагоне, одетые в безупречную униформу, но кроме них есть еще и мужчины в униформе частной охраны принца Просперо.

Эйприл улыбается. Может потому, что она смогла меня найти, или же, потому что я почти поцеловалась с Уиллом. Она всегда говорила, что моя клятва глупая, хотя никогда не вникала в причины.

В этом свете синяки на ее щеке и шее еще виднее. Элиот шагает рядом с ней со скрещенными руками. На лице скучающее выражение, но я знаю, что его челюсть напряжена.

— Спасибо Господу, что мы тебя нашли, — мило говорит Эйприл. — Мы искали везде. Элиот беспокоился.

Элиот выпрямляет руки и поигрывает со своей тростью.

— Она могла быть похищена, — говорит он. — Ее семья пропала. Мы не знали, где она. Это беспокоит.

Я знала, что его злость сильнее, но перед Уиллом он будет спокойным и высокомерным. Он не выдаст эмоций, которые могут быть интерпретированы как ревность.

— Не могу поверить, что ты бросила меня, Аравия. Я хотела взять тебя с собой в клуб вчера вечером, отпраздновать мое возвращение. — Непривычная для Эйприл веселость, вынужденная и немного скупая. — Мы так испугались, когда не могли найти тебя. — А вот это уже естественно. Эйприл напугана и скрывает это за легкомыслием. У каждого произнесенного ею слова мрачный оттенок. Она накрасила веки фиолетовым, словно это могло скрыть синяки.

Уилл выпускает меня из объятий и позволяет уйти. Без тепла его рук мне становится холоднее.

— Что случилось с твоим платьем? — спрашивает Элиот. Его взгляд останавливается на моих ногах, открытых, потому что Уилл убрал пальто немного назад. Он смотрит на мое разбитое при падении колено. — Тебе больно? — с этим вопросом он потерял часть своей беспечности. Интересно, прав ли Уилл, что Элиот практически мог бы заботиться обо мне.

— Появилась новая болезнь. Люди умирают, много людей, — говорит Эйприл, ее тон серьезен.

— Новая болезнь? — удивляется Уилл. Звучит недоверчиво, но с нотками страха. Чума украла у нас всех детство. Мы все боимся необузданной болезни.

— Не еще одна чума? — слова чувствуются чужими на моем языке. Невозможными.

Эйприл помещает руку под свою маску. Ей нужно серьезно опасаться, если она в перчатках.

— Она убивает медленно. Ты падаешь замертво с кровотечением из глаз. Ее называют Красной Смертью. — Она и напугана, и наслаждается ужасом, как ребенок, рассказывающий историю про призраков.

Я уже сказала себе, что я в это не верю. Не могу.

— Она не преувеличивает. Мне нужно поговорить с твоим отцом, — говорит Элиот.

И это наполняет меня холодом, предвещающим ужас. Я, не двигаясь, уставилась на его очень серьезное лицо.

Но дети не понимают, что происходит. Элис медленно придвигается к Эйприл.

— Можно потрогать твое платье? — спрашивает она.

Эйприл улыбается ей.

— Ты очень хорошенькая, — говорит она. — Ну, прямо как твой брат, — она имеет в виду Уилла, не маленького Генри.

Уилл сжимает мою руку, но затем Элиот быстро становится между нами, разделяя нас.

— Мой дядюшка забрал твою мать. Он говорит, что сохранит ее в безопасности, — он дает мне секунду, чтобы осознать это, не глядя в глаза.

— А отец?

— Ушел от стражей.

Отец в бегах, а мама одна. Элиот хочет поговорить с отцом. Значит, я нужна ему как приманка.

— Знаю, это трудно, я пытался найти лучшее решение. Ты пойдешь со мной в экспедицию, как запланировано. Судно отправится сегодня вечером, и, когда мы вернемся... многое изменится.

Его голоc более властный, нежели два дня назад. Что случилось, пока я была у Уилла?

Элиот поворачивается к Уиллу.

— Мои источники сообщают, что сегодня вечером произойдут ужасные вещи. Верхний город погрузился в хаос. Оставайся дома, с семьей.

— Вас кто-то ударил и разукрасил глаз? — спрашивает Генри пронзительным, восхищенным голосом.

— Да, — говорит Элиот без интонации. — Очень плохой человек меня ударил.

Солдаты беспокойно перешагивают. Нам пора уходить.

Элис прижимается головой к моей юбке и шепчет:

— Я хочу, чтобы ты осталась с нами.

Я наклоняюсь, чтобы сказать ей, что мы скоро снова увидимся, но Эйприл тянет меня назад.

— Спасибо, что сохранил ее в безопасности, — говорит Элиот Уиллу. Звучит искренне, но я не верю в его искренность.

— Я всегда буду защищать ее, — отвечает Уилл.

Они уставились друг на друга поверх моей головы. Я смотрю вперед-назад между ними, пытаясь придумать, что бы сказать. Эйприл закатывает глаза.