Чтение онлайн

– Правду, правду, поверьте!

– А может быть, еще попробовать? – предложил верзила.

– Думаю, что для нашей игры у нас не осталось времени, мой друг.

И с этими словами Каплан сел на кровать рядом с Анной. Она в ужасе отстранилась от старика, но Каплану в последний момент все-таки удалось схватить Анну за запястье. Его пальцы нащупали пульс, и старик начал внимательно смотреть на свои часы «Ролекс». Затем он ухватился за футболку и одним движением сорвал ее с плеч Анны.

– Нет! – взревела Анна, пытаясь защититься. Но индеец легко справился с ней.

– Я не собираюсь причинять тебе боль, – спокойно заметил Каплан. Он начал рассматривать ожоги в районе живота, а затем, перевернув Анну, то же самое стал делать с ее спиной. – Кожа очень сильно опалена.

– Если останутся следы, могут сойти за укусы насекомых.

– Пожалуй, – согласился старик. Анну отпустили, и она, как раненый зверь, отползла как можно дальше от своих мучителей и вся сжалась в комок. Были видны только ее колени да черные затравленные глаза. Каплан сам взял электроды и пошел по направлению к Анне. Ее больная спина буквально вжалась в стену.

– Довольно интересный эффект, не правда ли? – спокойно заметил Каплан. – Обжегшись, ребенок начинает бояться огня. Ведь ты говорила мне только правду, не так ли, дитя мое?

– Да. Клянусь.

– Видишь, Рамон? Очень важно понять, когда тебе начинают говорить правду. А стоит переусердствовать, и объект сразу попадет в страну бреда и грез. Объект признаётся потому, что всеми силами хочет удержаться от сумасшествия, а также от того, что, признавшись, он надеется избежать дальнейших страданий. И тогда можно сказать, что цель допроса достигнута.

– Да, мистер Каплан. – Скуластое широкое лицо индейца расплылось в улыбке.

– Думаю, что теперь нам следует дать мисс Келли возможность отдохнуть немного. Позднее могут возникнуть еще кое-какие вопросы. Но давление, пожалуй, уже не понадобится. Не правда ли, мисс Келли?

Анна закивала головой в знак согласия.

– Вот и хорошо, – серьезно заметил старик. – А теперь открой, пожалуйста, дверь.

Индеец повиновался. Анна увидела, что ее мучители готовы вот-вот покинуть ее.

– Подождите, – неожиданно услышала она свой собственный голос.

Каплан медленно развернулся:

– Что такое?

– Так вы не Джозеф Красновский, да?

Старик только улыбнулся в ответ:

– Милая маленькая дурочка, которых французы называют «инженю». Думаю, что сюрпризы только начинаются.

– Вы не Джозеф?

– Нет.

– А кто же вы тогда?

– Я – это я, моя дорогая.

– А что же тогда случилось с Джозефом?

– С Красновским? – Вновь усмешка. – Разве не ясно?

– Нет. Что с ним случилось?!

– Он распался на составляющие элементы. Джозеф Красновский, насколько мне известно, в течение последних сорока восьми лет мертв.

Анна услышала, как захлопнулась дверь, а ключ вновь повернулся в замке.

В следующий момент в комнате погас свет.

Рассвет начался с голубой дымки.

Анна услышала голоса за дверью, какое-то неясное бормотание, шаги. Скоро за ней должны были прийти.

Ночь она провела то пробуждаясь, то вновь впадая в забытье. Пытки вымотали тело и душу, и оставалось только плыть по бесконечному морю боли. Иногда Анне казалось, что она упала на дно пропасти, где безраздельно властвует пустота.

Все оказалось напрасным. И Джозеф превратился в иллюзию. Призрачный огонь надежды сначала увлек в пропасть ее мать, и теперь настала очередь Анны.

Она была настолько вымотана, что даже не старалась осознать хоть что-нибудь. Но человек с изуродованным ртом сказал правду. Джозеф давно мертв. Он умер за двадцать лет до ее рождения. А его место заняло зло.

Сначала это зло расправилось с ее матерью, а теперь собиралось уничтожить и Анну только за то, что его посмели коснуться. Все это время они искали Джозефа, а на самом деле все ближе и ближе подходили к страшному злу, и некому было предупредить двух бедных женщин, желавших только найти свои корни, своего отца и деда, пропавшею в 1944 году.

Увы, Джозефа здесь не оказалось. Была только его оболочка. Какой-то страшный паразит влез в опустевшую раковину.

Что-то сильное, мощное и греховное убило Джозефа, забрав у него все: жизнь, личность, даже внешний вид.

Словно та сова, что обитала теперь в Охотничьей башне, навсегда вытеснил Джозефа из жизни.

Словно вредитель, что портил пчелиные соты Эвелин с вкуснейшим золотистым медом, мерзкая нечисть сожрала даже память о Джозефе.

Оглядываясь назад, Анна понимала, что в своих поисках она не раз сталкивалась со всякого рода знамениями и знаками, которые должны бы были предупредить ее об опасности. Но она словно ослепла.

Так, Андре Левек явился мощным знамением. Он был в чем-то очень похож на этого старика-мучителя. Левек любил разыгрывать из себя Господа Бога, спокойно распоряжающегося чужими жизнями.

Анна в точности не знала, что за человек принял сейчас облик Джозефа Красновского. Но в одном она была абсолютно уверена: такое перерождение не могло осуществиться без какого-то грандиозного зла. Большое зло всегда таит в себе немалую опасность.

У Анны почти не осталось сил. Она, не меняя позы, сидела, забившись в угол комнаты, желая всеми правдами и неправдами спрятаться от надвигающегося кошмара.

Сейчас только Филипп мог бы спасти ее.

Если бы он догадался о том, что она сделала без него, если бы он смог услышать ее молчаливый крик и прийти на помощь…

«Филипп, – молча произносила во тьме Анна заветное имя, – приди, приди ко мне».

Около пяти часов утра Анна услышала первые голоса птиц. А чуть позже ключ щелкнул в замке. Анна инстинктивно вся вжалась в стену. Места ожогов страшно болели. Но смерть она готова была встретить мужественно. Все пределы боли ей уже пришлось пройти.

Фигура Рамона заполнила дверной проем. На нем был халат, резиновые сапоги и вязаная шапочка на голове. Он по-прежнему сжимал что-то в руке, но это были не электроды, а кожаный поводок, вроде собачьего. Рамон возвышался теперь прямо над Анной, затем склонился и связал ей запястья кожаным ремнем.

– Пойдем! – скомандовал он.

Анна сделала первый шаг так, словно состарилась за ночь на несколько десятков лет. Живот болел, спину жгло, и она шла, согнувшись в три погибели.

Здоровяк подтолкнул Анну и пошел сзади. Каждый шаг давался ей с невероятными усилиями.