Маскарад (Плоский мир)
Шрифт:
– В самом деле? Откуда же?
– Я... я брала уроки.
– А вот это совсем замечательно, милочка, - восхитился господин Бадья. - Ты времени зря не теряешь. Мы под большим впечатлением. Но все равно обязательно встреться с доктором Поддыхлом...
Агнесса встала и, по-прежнему не поднимая глаз, величественно выплыла из комнаты. Поддыхл вздохнул и покачал головой.
– Бедняжка, - произнес он. - Слишком поздно родилась. Раньше в опере роль играл только голос. О, какие великие сопрано тогда были! Примадонна Виолетта Хихигли, примадонна Кларисса Кричандо... Где-то они теперь, иногда думаю.
– В деревнях коровам поют, - ухмыльнулся Зальцелла. - Надо идти в ногу со временем.
– Эта девушка способна возродить великое "Кольцо Бабалунгов"! продолжал Поддыхл. - Вот это была опера.
– Три дня ругани между богами и двадцать минут запоминаемых мелодий? уточнил Зальцелла. - Нет уж, благодарю покорно.
– Но только представь, она на сцене и исполняет роль Гильдабруны, главной валькирии!
– Представляю. Ничего себе картинка. Но мне кажется, этой девице куда больше подойдут партии гнома Ноббо и, допустим, верховного бога Ио.
– Славные были деньки, - Поддыхл печально покачал головой. - Тогда была настоящая опера. Помню, однажды примадонна Веритази затолкала музыканта в его собственную трубу за то, что он посмел зевнуть во время ее пения...
– Да, да, но мы-то живем в век Летучей Мыши!
С этими словами Зальцелла поднялся. Он опять посмотрел на дверь и покачал головой.
– Просто поразительно, - произнес он. - Как вы думаете, она сама-то осознает свои размеры?
На стук матушки двери уединенного заведения госпожи Лады гостеприимно распахнулись.
Перед ними стояла молодая женщина. Очень даже молодая и вполне очевидно женщина. О том, что она женщина, говорило буквально все в ее облике. Слепец - и тот бы сразу прозрел.
Вытянув шею, нянюшка посмотрела поверх напудренного плеча на плюш и позолоту внутри, потом оглянулась на бесстрастное лицо матушки Ветровоск, после чего опять воззрилась на юную даму.
– Когда вернемся, отделаю Нева под первое число, - пробормотала она. Пошли отсюда, Эсме, здесь нам делать нечего. Я потом все объясню...
– О, матушка Ветровоск! - радостно воскликнула девушка. - А это кто?
Нянюшка удивленно уставилась на матушку. Выражение лица последней не изменилось ни на йоту.
– Это нянюшка Ягг, - в конце концов сказала нянюшка. - Да, я нянюшка Ягг. Мать Нева. - мрачно добавила она. - Вот так вот. Да. В общем, я... Слова "респектабельная уважаемая вдова" попытались протиснуться через ее голосовые связки, но они, похоже, усохли и съежились, не выдержав подобного вранья, так что пришлось удовольствоваться: - ...Мама его. Нева. Да. Мамина Нева. Тьфу, Невина мама.
– Привет, Колетта, -кивнула матушка. - Красивые сережки. А госпожа Лада дома?
– Для важных посетителей она всегда дома, - ответила Колетта. Заходите же! О, матушка, она будет так рада снова с тобой встретиться!
Когда матушка шагнула в алый полумрак, ее встретил хор приветственных возгласов.
– Что? Ты здесь уже бывала? - спросила нянюшка, рассматривая розовую плоть и белые кружева, составляющие большую часть обстановки.
– О да. Госпожа Лада - моя старая подруга. Практически тоже ведьма.
– Но... да знаешь ли ты, что это за место, Эсме? Ты хоть понимаешь?! воскликнула нянюшка Ягг.
Следует признать, нянюшка испытывала некое странное раздражение. Она с готовностью отдала бы матушке пальму первенства в том, что касалось вопросов магии и головологии. Однако она была твердо убеждена, что имеются очень специальные области, которые являются ее, нянюшки Ягг, территорией. И в подобных вопросах матушке не только не полагается ориентироваться - ей не полагается даже знать, где эти самые территории начинаются.
– О да, - невозмутимо ответила матушка. Терпение нянюшки лопнуло.
– Это доходный дом, вот что это такое! Место с крайне дурной репутацией!
– Отчего же? - удивилась матушка. - - Совсем напротив. Насколько мне известно, о заведении госпожи Лады отзываются очень хорошо.
– Так ты знала? Но почему ты меня не предупредила?
Матушка иронически приподняла бровь.
– Тебя? Великую изобретательницу Клубничной Насадки?
– Да, но...
– Все мы живем, как живем, Гита, и каждый крутится, как умеет. Ведьмы, знаешь ли. тоже не в особом почете.
– Разумеется, но...
– Прежде чем осуждать кого-либо, побудь с часок в шкуре этого человека. - Матушка едва заметно улыбнулась.
– Нет уж, уволь. В ее шкуре недолго и заразу какую-нибудь подцепить, скрипнула зубами нянюшка. - Но наши шкуры, конечно, тоже не идеал.
Ну вот, опять... Матушка умела повернуть спор так, что вы начинали спорить сами с собой. Это не могло не раздражать. Как правило, вы открывали самого себя с абсолютно неожиданной стороны .
– К тому же здесь очень любезное обращение и мягкие постели, - добавила матушка.
– И, наверное, теплые, - сдалась нянюшка Ягг. - А над оконцем всегда горит такой милый фонарик.
– Уф, Гита Ягг, честное слово. Мне всегда казалось, тебя ничем не проймешь.
– Пронять меня действительно невозможно, - согласилась нянюшка. - Но по натуре я очень впечатлительная женщина.
Доктор Поддыхл, управляющий хором, сурово посмотрел на Агнессу поверх очков.
– Как известно, ария, гм-м, "Прощание", - произнес он, - представляет собой, так скажем, небольшой шедевр. Нет, не из оперных вершин, и все же весьма памятная вещица.
Его глаза увлажнились.
– "Квеста маледетта, - поет Йодина, обращаясь к Пикадилло и выражая этими словами всю боль своего расставания с ним. - Квеста маледетта порта си блоккккккка, си блокка сомунке ло фаччччч-чо!.."
Он прервался. Последовала пронзительная сцена протирания очков носовым платком.
– Когда эту арию исполнила Хихигли, все зpители в зале, все до единого, обливались слезами, - пробормотал доктор. - Я некогда попал на ее выступления. Именно тогда я и решил, что посвящу жизнь... о, великие дни, славные дни.