Чтение онлайн

Виктория все-таки сдержала обещание на счет алкоголя и наркотиков. Ничего этого не было больше в ее жизни. Но было одиночество. Противное, гнетущее, томившее душу. Никакой Париж не мог заглушить его рев.вечер, несмотря на погоду, Виктория приходила к Эйфелевой башне. Она просто подходила и смотрела, в мыслях представляя себя счастливой и любимой. Это стало ее ежедневным ритуалом. Странно, но вид башни умиротворял ее, успокаивал. Вечерние огни рассеивали тьму кругом. Также, как светящаяся вечером Эйфелева башня рассеивает непроглядную тьму вокруг себя, так же когда-нибудь, рассеется и тьма в ее душе. Она в этом уверена. Париж город любви, счастья. Кругом одни влюбленные парочки, восхищенные улыбающиеся туристы, нескончаемые свадебные фотосессии на фоне главного символа Парижа. Феромоны любви просто летают в воздухе и способствуют флирту. Но, правда в том, что несчастным и одиноким можно быть даже в Париже. Город и страна не имеет значения, когда в душе пустота, когда разбито сердце и нет надежд.

Как-то раз Виктория по обычаю пришла на любимое место. На улице было прохладно, сыро. Стояла ранняя осень, и руки без перчаток мерзли. Она поежилась. Эйфелева башня тонула в серовато-синем тумане, огни еле проглядывали сквозь густой сизый слой. Из-за тумана не было видно дальше вытянутой руки. Мистическая, волшебная погода.бездумно вглядывалась сквозь туман. Казалось, такой же царил и у нее в мыслях. Одиночество грызло изнутри, угнетало. Ей вдруг страстно захотелось поговорить - неважно с кем и о чем, главное - не молчать, не быть одной. Хотелось объятий, теплоты.

В нескольких шагах от себя она вдруг заметила мужчину. Он то и дело искоса на нее поглядывал, но подойти первый, видимо, не решался. Мужчина был симпатичный, и Виктория не раздумывая ни секунды, медленно подошла к нему сама. Мужчина не выказал никакого удивления, лишь приветливо улыбнулся.

– Противная погода, - сказал он по-французски, как-то просто, непринужденно, будто обращаясь к старой знакомой, а не к человеку, которого видит в первый раз.

Никаких банальностей и лести, от которой уже тошнило. Обычная фраза, зазвучавшая необычно в силу надоедливости всех остальных способов познакомиться.

– Просто отвратительная, - ответила Виктория, разглядывая мужчину. Чисто французский шарм выдавал в нем истинного француза.

– Не хотите посидеть вон в том кафе?
– предложил он, кивая в сторону кафе с элегантной вывеской, таявшей в почти непроглядном тумане.

Виктория медленно покачала головой.

– Лучше прогуляемся, - сказала она, беря его под руку.

Он не сопротивлялся.

Француза звали Жан-Поль. Они гуляли вдоль Елисейских полей и болтали ни о чем. Но между тем этого ей и нужно было. Милая приятная беседа о простых вещах. Казалось, они знают друг друга всю жизнь. Виктория чувствовала себя в его обществе свободно и легко. Он не был навязчивым, наглым, развязным, как большинство мужчин. Но не был и безвольной трусливой тряпкой, как другое большинство. Это притягивало. Простота такая редкость в наши дни. А между тем ничего, оказывается, нет приятнее, чем быть собой, не натягивать каждый раз маску, не играть в двуличные игры, не притворяться, не лгать, не манипулировать. А вот так просто разговаривать. Хорошо проводить время, без задней мысли и коварных циничных замыслов. Люди, на самом деле, сами усложняют свою жизнь и отношения с другими людьми. Никто не просит их выдумывать хитроумные интриги, сплетни, общаться с людьми, которые им не приятны. Люди сами любят всякого рода игры, что бы не скучно было жить. А между тем простота и естественность, детская непосредственность остаются наиболее редкими качествами, и оттого кажутся такими необычными.

Жан-Поль уверенно вел ее под руку. Ни единым взглядом, словом, мимикой или жестом он не намекнул ей о том, о чем другие намекают и требуют почти сразу. Это подкупало.

Виктория вдруг остановилась. Жан-Поль выжидающе посмотрел на нее.

– Ты живешь один?
– вдруг спросила она.

Он кивнул.

– Тогда пошли к тебе, - просто и уверенно, будто так и надо, сказала Виктория.

Когда она уходила из дома, Адель уже спала. С ней оставалась нянька. Виктории захотелось отвлечься. Заполнить внутреннюю пустоту, которая никак и ничем не заполнялась. Хотелось почувствовать себя любимой.

Жан-Поль не выказал особого удивления, лишь странно, печально улыбнулся.

– Пошли, - сказал он, беря ее за руку и увлекая в нужную сторону.

После Виктория сама себе удивлялась. Будь она на родине, то никогда бы такого не предложила случайному знакомому, да еще первая. Почему-то там всегда думаешь в первую очередь о маньяках и других опасных людях, а одиноких просто не замечаешь. А между тем одиночество читается по взгляду.

Жан-Поль привел ее в уютную квартирку. Они снова разговорились, выпили вина.

– Обними меня, - попросила вдруг Виктория, отставляя бокал.

Ни слова не говоря, Жан-Поль ласково обнял ее и медленно, нежно поцеловал в губы. Она с удовольствием ответила на его поцелуй. Откинувшись на диван, Виктория закрыла глаза. В этот момент она ни о чем не думала. А жаркие поцелуи говорили о взаимно вспыхнувшей между ними страсти.

2

Прошло три года. Адель росла, Виктория привыкла к своей жизни. Ее давние парижские знакомые из мира моды даже устроили ее на работу. Благодаря красивому лицу и все еще отличной фигуре она снималась в качестве фотомодели для различных реклам, а сходство с голливудской актрисой Николь Кидман добавляло ей востребованности.

Интрижка с Жан-Полем затянулась на целых три года. Но Виктория, как и обещала себе, влюбляться не хотела и не собиралась. Она держалась на расстоянии и несмотря на все усилия, терпение и явные чувства с его стороны, не спешила это расстояние сокращать. Она не кормила его обещаниями, не давала никаких надежд. Виктория решила вести с ним открытую и честную политику, на какую и заслуживал подобный человек. Но он, тем не менее, не терял надежду и не отчаивался. Оказалось, что несмотря на некоторые свои негативные качества, которые Виктория с возрастом научилась в себе замечать и принимать, она была однолюбкой. В сердце ее навеки поселился один мужчина, все же остальные теперь были только призраками по сравнению с ним. Виктория и не подозревала в себе таких сильных и долгих чувств. Один раз познав любовь, она так и не смогла разлюбить.

– Когда ты познакомишь меня со своей дочерью?
– как-то раз спросил Жан-Поль, когда они ужинали на веранде ресторана, откуда виднелась Триумфальная арка.

Виктория посмотрела на него взглядом, ясно говорившем о том, что ей неприятен этот разговор.

– Зачем?
– только и сказала она.

– Понимаю, ты не хочешь, что бы она привыкала ко мне, - начал Жан-Поль.
– Но все-таки... Мы уже три года встречаемся, я тебе не раз предлагал замужество. Тебе не кажется, что наши отношения зашли в тупик, крутятся по кругу, не развиваются? Я люблю тебя... и хочу быть с тобой всегда.

– Я тебя не держу. Если хочешь, давай расстанемся. Лично меня все устраивает.

Виктория спокойно пила кофе с макарунами.

– Но ведь я вовсе не о том!
– воскликнул Жан-Поль, выходя из себя, что бывало с ним крайне редко. Виктория могла вывести из себя самого спокойного человека.
– Я не хочу с тобой расставаться!

Затем взяв себя в руки, продолжил:

– Ты боишься за дочь, я понимаю. Но ведь я готов удочерить ее.

– Это ты сейчас так говоришь. Зачем кому-то чужие дети, объясни мне?

Жан-Поль улыбнулся.

– Если мужчина любит женщину, ее ребенок не помеха. Запомни это. Будь хоть у нее пять детей, если мужчине нужна именно эта женщина, он, не задумываясь, примет и ее детей.

Он помолчал.

– Другое дело, что ты меня, видимо, не любишь, - печально проговорил он.
– Все остальное сплошные отговорки. Твое сердце занято другим... и давно.

– Вот и ответ на твой вопрос.Но так ведь нельзя жить?!
– не выдержал Жан-Поль, снова теряя терпение.

Виктория взяла его за руку, лежавшую на столике.