Чтение онлайн

Алексею казалось, что ему в лицо плеснули кислотой, но вдруг боль стала стремительно уходить. Даже раны от когтей стали затягиваться. Кровь неизвестного вампира действовала! Он смог овладеть даже регенерацией вампиров! Но уже через мгновение Алексей пожалел об этом умении. Силы стали стремительно покидать его. Уровень крови в его организме подходил к концу. Проклятый полувампир! Если бы не его меч, разбивший склянку… Алексей не мог достать основной запас крови.

Павел почувствовал, что Охотник слабеет. Действие крови заканчивалось! Все его силы ушли на регенерацию! Еще не время умирать, Кэнреол! Павел, сам не понимая, что делает, вдруг сумел создать Шар Праха, то заклятие, которое у него не получилось на кладбище. Шар вытек, однако не из правой руки, направленной на Охотника, а из левой, сжимающей Хлыст. Шаровидное серое облачко угодило Алексею в руку. Броня на нем протестующе зашипела, спасая своего владельца, но несколько потоков Праха попали на руку, на кистевой сгиб. Пальцы ослабели, и рука Охотника, сжимающая меч, бессильно повисла.

Павел взмахнул Хлыстом, который все еще удерживал меч Охотника, и направил острие оружия в грудь Алексею. Удар Берсерка!!!

Павел шибанул ногой по рукояти меча (ожога ноги он даже не заметил), которая теперь была обращена к нему и почти выпала из пораженной Прахом руки Охотника. Одновременно он распустил петлю Хлыста. Меч с хрустом пробил броню на груди Алексея, рассек кожу, мышцы, пронзил сердце и вышел со стороны спины, снова пробив броню. Все это освященное серебро хорошо только против оружия вампиров…

Удар был настолько сильным, что Алексея отбросило назад. Павел успел взмахнуть Хлыстом и попал по шее Охотника. Голова полетела в направлении, немного отличавшемся от траектории полета остального тела. Труп Алексея упал на тротуар на противоположной стороне улицы. Голова покатилась в пяти метрах левее. Кэнреол принял человеческий облик и вернулся на человеческую скорость. «Неужели все? Я победил?» Павел с трудом сделал несколько шагов по направлению к лежащим неподалеку друг от друга телам Михаила и Елены.

Миха… лучший друг-человек. А теперь – мертвый гуль. Павел вспомнил, как Михаил обрадовался, когда Кэнреол предложил ему стать гулем, и волна ненависти к самому себе чуть не убила его. «Как я мог?! Зачем?! Помочь захотел… Скольких людей я убил, сколько зла я принес в этот мир? И тут вдруг решил помочь, а потом потащил в бой только из-за своих желаний… Сволочь я… Нельзя мне иметь никаких дел с людьми! Я приношу им только неприятности, боль и смерть! Вот, лучший, да и единственный, друг лежит передо мной, сжав в последнем усилии рану на животе, закатив мутные глаза. Святая сила выжгла ту часть тебя, которая стала похожа на вампира, а человек – это что-то целое потеряв часть себя, он умирает. Что тебя убило, Миха? Пламя той силы, которую вытягивают из людей во всех церквях, храмах и соборах мира? Или просто металл клинка, пробивший твой живот? Какая теперь разница. Ты лежишь в пыли, а я стою над тобой благодаря тебе. Спасибо тебе. Я обязан тебе жизнью. Спасибо тебе и прости меня. Покойся с миром».

Павел наклонился к Михаилу и ладонью закрыл ему глаза. Потом он доковылял до тела сестры. На ее горле зияла ужасная рана, одежда и асфальт под ней были залиты кровью.

«Сестра… сестренка. Лена… Ты возненавидела меня, я возненавидел тебя. Ты оскорбляла меня, швыряла в меня крестами, обливала святой водой. Вместе с нашими родителями ты подала заявление в милицию, после того как я, мразь и подонок, избил тебя, напугал до полусмерти и изуродовал. И после всего этого ты сказала в лицо Охотнику, что я твой брат. Ты пыталась меня защитить, тебе это удалось. А я еще накричал на тебя, думая, что ты действительно решила уйти к Охотникам. Прости меня. Прости своего брата, жалкого вампира, который мнил себя крутым и сильным, убивал людей, издевался над ними, над тобой. Он считал себя хозяином мира, а не смог спасти тебя, свою собственную сестру. Он и сейчас тебе не может ничем помочь. Он не умеет воскрешать мертвых, не может дать тебе свою силу. Он стоит, живой и отчасти невредимый, а ты лежишь, на твоей шее – дыра, на лице – тревога и волнение. Неужели ты переживала за меня и поэтому не попыталась убежать? Спасибо тебе и прости меня. Покойся с миром».

Кэнреол закрыл глаза сестры Он отошел на несколько шагов и опустился на землю. «Вот и все. Я убил Охотника. Теперь я не буду почти постоянно чувствовать его. Последнее препятствие на пути к посту главы клана в Москве, если, конечно, не считать Хармаса… Хармас!»

Мысли Павла уже свернули в спасительное русло – Хармас виноват во всем, это его интрига! Но облегчения эти мысли не принесли. «Хармас, Хармас… а сам-то что? И люди и вампиры сами вершат свою судьбу. Эх, если бы я не знал о прогнозе, обо всех этих тупых предсказаниях… Все бы обошлось. И не пришлось бы мне сейчас прощаться с лучшим другом и сестрой, которые спасли мою вторую жизнь. А нужна мне эта вторая жизнь?»

Павел поднял взгляд и посмотрел на труп Охотника. «Вот встану сейчас, подойду к этому куску плоти и зарежусь его мечом. Пусть Хармас радуется».

Только одно смогло бы сейчас вернуть Павлу волю к жизни и предотвратить готовящийся акт суицида. И это случилось.

Откуда-то слева донесся женский крик. Павел вздрогнул. Он узнал этот голос. Он медленно повернул голову. Вдали стояли Лихарвель и Наставник. Махарнен что-то шептал. Павел прочитал по губам: «Дьявол, дьявол…» Ирина метнулась к Павлу и уже через мгновение оказалась рядом. На ее лице все еще был написан страх. Павел представил, как он выглядит сейчас – в крови, шрамах, с торчащими через обугленную кожу челюстями, в порванной и частично обугленной одежде. А рядом два трупа. А неподалеку – еще один труп, который до сих пор светится святой силой. Тут испугаешься.

– Ирка… – хрипло сказал Кэнреол.

Ирина ничего не ответила. Она плача обхватила Павла и так сжала его, что у Кэнреола затрещали кости.

– Задушишь… Лиха… Прощай, милая… – сумел только произнести Павел.

Ирина отпустила его. Теперь она была счастлива слезы постепенно высыхали.

– Пашка… Пашка… Я думала, ты умер…

– Знаешь, я был недалек от этого, – признался Павел.

– По тебе видно, Кэн, – сказал подошедший Наставник. – Забыл, как регенерировать?

– Сил нет совсем… Все истратил… Там, в багажнике «мерса» еще термос с кровью есть…

Ирина исчезла и через мгновение появилась вновь, сжимая в руках термос.

– Пей, аккуратно только…

– Пей и восстанавливайся, на тебя смотреть невозможно… – Тут Махарнен наконец посмотрел на трупы. – Стоп, это что, Мишка? Друган твой, гуль? А это кто? А там что за всадник без головы и лошади? Что тут вообще произошло?

Павел снова стал мрачен, как туча:

– Охотник. Тот, на которого я завязался. Он разупокоил недалеко от Твери кладбище, мы с одним некромантом зомби разметали. Потом поехали сюда. Я засек этого Охотника… Алексея… По пути на нас дикари навалились – я вам уже говорил… Приехали сюда. Я смотрю – идет Охотник, а с ним моя сестра, Лена… Бой начался, Мишка влез и погиб… И Лену этот Охотник убил… А я его…

Махарнен поглядел на Охотника.

– Он такой сильный?

– Был. У него кровь странная, вроде от старейшины…

Махарнен вытаращил глаза и, рассыпая проклятия, побежал к трупу.

– Бля, жжется! – воскликнул он. – Ну-ка…

Наставник смог отцепить с пояса Охотника бутыль с кровью. Он осторожно открыл ее, окунул палец в черно-красную жидкость и понюхал. Потом тщательно закрыл бутылку и подошел к Павлу и Ирине.

– Кэн… ну ты силен… Я преклоняюсь перед тобой… Это действительно кровь старейшины, да что там! Такой мог бы быть и главой клана! Ты справился с ним? Хотя, что это я? Не может Охотник полностью использовать кровь!

– А он использовал! Он даже регенерировать мог! Я бы тут лег и прахом бы рассыпался, если бы он нормальную дозу принял! Но Миха мечом разбил склянку с кровью! Этот Охотник только немного смог выпить, несколько капель, и то стал сильнее меня! – Павел уже кричал.

– Не кричи, – тихо сказал Наставник, – я очень хорошо понимаю твое горе… – Внезапно он наклонился над телом гуля.

Когда Наставник выпрямился, на его лице было удивление, смешанное с восхищением:

– Кэн… он не умер…