Чтение онлайн

И Элен не ответила. Пусть думает, что это вопрос времени, пусть ухаживает за ней, делает подарки. В этот момент ее взгляд упал на скатерть и разложенные на ней угощения. Она почувствовала себя неблагодарной, потому что знала: Эдмонд дает ей все это и так, не прося ничего взамен.

— Ты мне тоже нравишься, — честно ответила она и почувствовала, что на душе стало легче, словно камень с плеч свалился.

Он улыбался, глаза его светились счастьем. Элен заметила, как в черных радужках засуетились солнечные лучи. Или ей только показалось? Нет, он действительно обрадовался.

Но был ли счастлив с ней?

На этот вопрос Элен не знала ответа еще и сейчас, лежа на больничной кровати.

С ней происходило что-то странное, мысли об Эдмонде неотступно преследовали ее. Он звал ее, манил, даже находясь, быть может, за сотни километров. Даже теперь, когда, наверное, Эдмонд забыл о ее существовании, он не стал ей безразличен. Неужели это то самое чувство, которое люди воспевали испокон веков? Элен не хотелось думать об этом. Если он чувствовал то же, что и она, почему уехал? Как мог бросить ее? Ведь каждая минута, проведенная в одиночестве, становилась невыносимой. И все-таки Эдмонд уехал. Значит, он притворялся, или существовали другие причины, о которых она не знала.

Голова у Элен все еще болела, даже после сна. Кошмар, привидевшийся ей, словно засел где-то внутри и отдавался болью в висках. Воспоминания становились невыносимыми.

То утро прошло прекрасно. Они болтали на разные темы, им так не хотелось расставаться. Ингрид тоже великолепно провела время и потом еще целый месяц вспоминала об этом.

Ровно в десять часов на руке у Эдмонда запищали часы.

— Все, — сказал он, — нам пора уезжать. Тебе нужно поспать.

Элен удивленно посмотрела на него. С чего он взял, что может решать это за нее.

— Давай побудем еще.

— Ты устала. Отдохни. Придумаем, чем заняться, попозже. Да и мне надо появиться на работе.

Волшебная сказка растаяла, словно дым. Когда уезжали, Элен смотрела назад, думая о том, что провела лучшее утро в своей жизни.

Теперь она могла припомнить и более счастливые моменты, проведенные с ним. Элен повернулась на бок. Все поплыло перед глазами. Ноги отозвались болью. Нет. Выписываться еще рановато. Она по-прежнему чувствовала слабость. Очень хотелось спать. Она закрыла глаза и уснула. Тело требовало отдыха, а сознание и сердце — передышки. Пусть небольшой, совсем коротенькой, но достаточной, чтобы мысли пришли в порядок.

— Подъем! Просыпайся! Мы у дома!

Эдмонд открыл глаза и увидел Патрика. Тот толкал его в плечо в надежде разбудить, что у него в итоге неплохо получилось.

— Я спал? — Эдмонд потер глаза. — Сколько времени?

— Семь тридцать утра, — сообщил Патрик, вытаскивая ключи. — Я не стал тебя будить. Иди, поспи час-другой и на работу.

Эдмонд поморщился.

— Патрик, только не сегодня!

Лицо Патрика стало твердым, решительным.

— Ты обязан там быть и будешь. — Голос его стал суровым. — Хватит. Мне это уже начинает надоедать. Последние месяцы ты занимаешься только своей подружкой. Прости за нескромность, но это хамство — взваливать на меня всю работу.

Вот он, прежний Патрик, подумал Эдмонд, в своем репертуаре! Ну как могут уживаться в одном человеке такие качества характера, как верность другу и стальная требовательность.

— Если не прекратишь бездельничать, — продолжил Патрик, — применю репрессивные меры.

— Это какие же? — попытался перевести разговор на шутливый тон Эдмонд. И тут же пожалел об этом, потому что его друг был абсолютно серьезен.

— Какие? — Патрик злобно прищурил один глаз. — Вот тогда и узнаешь.

— Я же должен знать, что мне угрожает, — улыбнулся Эдмонд.

— Перестань, — одернул его друг, — я не намерен шутить. Твой отец не знает и половины из твоих подвигов на служебном поприще, я прикрываю тебя почти все время, вру, что ты ходишь на все совещания и встречи с клиентами, подписываешь и изучаешь документы. Но скоро мое терпение лопнет. Если я не в состоянии привести тебя в чувства, то у него, думаю, это получится лучше. Я расскажу все, понятно?

Эдмонд кивнул. Отец. У них никогда не было нормальных отношений. Из-за практически полного отсутствия у сына деловых качеств отец относился к нему с сочувствием. А отсюда — извечное стремление помогать, оберегать, чрезмерная жесткость, требовательность по принципу: если не соображает сам — пусть беспрекословно подчиняется. Глядишь — что-то и запомнит.

Когда Эдмонд был помладше, отец руководил им во всем. Эта излишняя опека отравила Эдмонду юность. Теперь он уже был взрослым и отца давно не боялся, однако объясняться с ним в очередной раз не хотелось.

Со временем он стал неплохо разбираться в делах, но чем больше проникал вглубь, тем сильнее становилась неприязнь к делам и бизнесу в целом. Но с другой стороны, бизнес — источник доходов.

Как хорошо, что есть Патрик, иначе объясняться с отцом пришлось бы чуть ли не каждый день. Их отношения никогда не были хорошими, а сейчас, из-за Элен, и вовсе обострились. Эдмонд давно уже перерос все юношеские обиды. Он не желал отцу зла, любил его, понимая, что тот старается ради сына.

— Говори ему, что пожелаешь. Я уже не ребенок, прятаться не стану. Посижу, послушаю и дело с концом.

— Ты невыносим. — Патрик покачал головой. — Будь я твоим отцом, я бы…

— Договаривай, — усмехнулся Эдмонд, почувствовав, что напряжение спало.

— Я бы сек тебя розгами, — рассмеялся Патрик, — за каждый пропуск или опоздание.

— Запрещено законом, сам знаешь, — парировал Эдмонд с почти издевательской улыбкой.

— Я бы получил письменное разрешение и нашел способ узаконить эту процедуру. — Патрик тоже улыбнулся.

— Пойми, я просто другой, не такой, как вы, вот и все. Не нужно лошадь заставлять выполнять работу верблюда.

— Ты опять за свое. — Патрик взялся за дверцу машины, собираясь выйти. — У тебя есть бизнес, он тебя кормит. Жизнь не спросит, чем тебе нравится заниматься, и к тому же твой отец не вечен. Однажды его просто не станет, и все обязанности лягут на твои плечи.

— Не будем об этом. — Эдмонд грустно вздохнул. — Ему стало не по себе от подобных мыслей.