Чтение онлайн

– Вы так прекрасны при этом играющем свете камина, Елизавета, произнес Владимир, не скрывая своего восхищения.
– Ваши глаза так необыкновенно сияют. Они похожи на звезды, сияющие на ночном небе. Именно такое определение я составил о ваших глазах, когда впервые в них заглянул. А сейчас эти звезды кажутся мне особенно яркими. В них словно застыла мозаика из неведомых мне чувств, и эта мозаика словно пытается что-то мне открыть.

Елизавета непроизвольно вздрогнула.

– Однако вы очень напряжены, - заметил он.
– Я чувствую это. Почему? Вас что-то пугает?

– Нет, - возразила она.

– Вам известны чувства, которые я испытываю к вам, - с нежностью произнес он.
– Я искренне люблю вас, Елизавета. Эта любовь пламенная, сильная, но в то же время добрая, нежная и чистая. В моей душе нет ничего такого, что могло бы вас напугать.

– Я знаю, Владимир, - глядя ему в глаза, произнесла она.

– Тогда расслабьтесь. Позвольте себе насладиться очарованием этого вечера, а мне позвольте насладиться тем, как улыбка играет на ваших устах.

Она почувствовала, как от его сладкого и упоительного голоса её окутало блаженство. Если бы не тайна, которую необходимо было раскрыть и раскрыть именно в этот вечер, она бы с головой окунулась в это блаженство и позволила ему затянуть её как можно глубже.

– Я не могу, - произнесла она.
– Я должна с вами поговорить. Это очень важно.

– Хорошо. Я вас слушаю.

– Помните, вы рассказывали мне одну историю о девушке, с которой вы познакомились на маскараде и которая потом бесследно исчезла?

– Я уже жалею, о том, что я рассказал вам эту историю, - вздохнул он.
– Вы приняли её слишком близко к сердцу. А она не стоит того, поверьте мне.

– О нет, стоит!
– возразила Елизавета.
– И вы хорошо сделали, что рассказали её мне. Скажите, когда это произошло?

– Очень давно, - неопределенно ответил он.

– Сколько лет прошло с тех пор?

– Двадцать или около того, - немного подумав, ответил он.

– Постарайтесь припомнить месяц, - почти умоляюще попросила она.

– Это было летом. Кажется, в августе. Да, точно: в августе.

При этих словах Елизавета резко поднялась из-за стола. Она не в силах была сохранять спокойствие, когда её со всех сторон душили эмоции. В волнении она сделала несколько шагов и остановилась у камина. Владимир проделал то же самое вслед за ней. Он был несколько удивлен и встревожен её странным поведением.

– Где, у кого происходил этот маскарад?
– спросила она.

– Здесь, в Петербурге, в доме госпожи Лейтер. Только сейчас, кажется, этот дом принадлежит не ей.

Елизавета закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Все верно, - еле слышно прошептала она.

Охваченный любопытством и смятением от её вопросов, граф приблизился к ней и, глядя ей прямо в глаза, спросил:

– Почему вас это так интересует?

– На этой девушке было бледно-розовое платье из муслина с короткими пышными рукавами?
– произнесла она с какой-то непонятной интонацией в голосе: то ли вопросительной, то ли утвердительной.

– Да, - ответил он, непонимающим взглядом впившись в нее.

– И на ней была маска, - прерывающимся голосом произнесла Елизавета. Вы не видели её лицо, даже когда были с ней близки.

– Да. Но откуда вам это?..

Елизавета не дала ему договорить. Она судорожно вцепилась в его сюртук и голосом, полным невыразимого волнения, воскликнула:

– Неужели вы ничего так и не поняли? Ведь это была я! Это я была с вами той ночью!

Ее слова прозвучали как пушечный выстрел, который оглушил Владимира. Его ошеломленный взгляд застыл на ней. С ледяным, завораживающим молчанием он, казалось, изучал этот загадочный женский образ и спрашивал себя: "Что это: наваждение или реальность?"

– Вы?
– глухим голосом произнес он.

– Именно я была той девушкой, которая заставила вас потерять голову и предаться сладкому и запретному безумству. А вы были моим призраком, который оставил глубокий след в моей душе.

– Неужели... так бывает?

– Да, - подтвердила она.
– В жизни ещё не такое бывает!

– О Боже!
– произнес он, все ещё находясь в прострации от услышанного.
– Это были вы! Невероятно! Девушка, которая много лет назад завладела моим сердцем и мыслями, и та, которая сейчас дороже мне всех на свете, одно и то же лицо. Ну как тут не поверить в руку провидения!

– О, да!

– Вы! Это были вы!
– повторял он.
– Мне казалось, я почти забыл эту историю, а если порой я вспоминал о ней, то только как о некоем романтическом событии в моей жизни. А сегодня в моей памяти возродилось все, что было той ночью. Я словно вижу все наяву: вижу очаровательную женскую руку в белой перчатке, которая слегка дотрагивается до моего плеча; вижу стройную фигуру в розовом платье; вижу эту маску, сквозь которую я тщетно пытаюсь разглядеть лицо незнакомки. Это были вы!

– Я тогда сказала: "Вы не могли бы стать моим кавалером на этом балу".

– И я согласился.

– Вы были прекрасным кавалером!
– сказала Елизавета.

– А потом мы остались наедине в той комнате.

– Это была самая лучшая ночь в моей жизни, - призналась Елизавета.

– И в моей.

Она почувствовала, как на её глаза выступают слезы.

– О, вы не представляете, Владимир, - с огромной печалью произнесла она, - как я раскаивалась в том, что не позволила вам увидеть мое лицо, узнать мое имя и, наконец, в том, что оставила вас! Но я очень боялась. Боялась разоблачения, скандала. Я была юной и благопристойной. И в том моем понимании мой поступок казался мне ужасным. На этот маскарад меня привело не легкомыслие, а отчаяние. Я тогда не могла представить, что эта ночь станет для меня роковой.

Владимир ласково притянул её к себе и обнял.

– Не нужно ничего объяснять, - утешительно поцеловав её в висок, произнес он.
– Я понял это ещё тогда. И поверьте, я никогда не держал на вас зла, несмотря на то, что ваше бесследное исчезновение причинило мне огромную боль. Я искал вас. Искал до тех пор, пока не потерял всякую надежду найти вас. Я хотел защитить вас, уберечь вас от того, чего вы боялись, заставить забыть то, что вы пытались забыть в моих объятиях.

От его упоительных речей слезы закапали из её глаз прямо на его плечо. Владимир усадил её на мягкий диван и подал ей белоснежный платок.