Чтение онлайн

Алексис не заметил, как его долгие размышления постепенно сменились сном. Он проснулся в начале девятого утра. Приведя себя в порядок и одевшись, он спустился в столовую. Елизавета была уже там.

– Доброе утро, милый!
– произнесла она.

– Доброе утро, матушка!

– Анфиса, поставь прибор для молодого князя, - распорядилась Елизавета.

– Князя, - усмехнулся он.
– Какой я князь!

Елизавету очень задели его слова, но она сделала вид, что не обратила на них внимания. Анфиса поставила прибор и быстро удалилась, оставив своих хозяев одних. За завтраком мать и сын не перемолвились ни словом. Лишь под конец Алексис произнес:

– Матушка! Я думаю, мне необходимо уехать в деревню в наше имение на какое-то время.

– Но почему?

– Я должен разобраться в себе: в своей жизни, в своих чувствах, ответил он.
– А среди размеренной и спокойной деревенской жизни на лоне природы мне будет легче это сделать. К тому же там наверняка накопилось много дел, требующих моего вмешательства. Сенокос, уборка урожая...

– Ты очень страдаешь, сынок?

– Я не страдаю, - возразил он.
– Но поймите меня правильно, матушка! Я не пятилетний ребенок. Я не могу со счастливой улыбкой и распростертыми объятиями принять человека, который вдруг оказался моим отцом. Я очень уважаю графа, ценю и восхищаюсь им, но принять его как своего отца... Мне это нелегко!

– Я все понимаю, - сказала Елизавета.
– Твои чувства вполне естественны. Сейчас в твоем сердце пока ещё не определилось место для графа Вольшанского. Но из-за этого ты не должен бежать!

– Я не бегу, - возразил Алексис.
– Я просто хочу разобраться и привести в порядок свои мысли и эмоции.

– Что ж. Коли ты так решил, я не буду тебе перечить. Когда ты думаешь отъехать?

– Сегодня. Я хотел бы уехать до того, как вы расскажете графу правду.

– Хорошо. Я расскажу ему правду после того, как ты уедешь, - пообещала Елизавета.

В три часа по полудню Алексис был уже полностью собран в дорогу. Коляска, запряженная парой лошадей, ждала его у ворот особняка. Елизавета вышла его проводить. И в это же самое время другая коляска подъехала к воротам особняка княгини Ворожеевой. Елизавета и Алексис остановились в растерянности. Еще издали они узнали в человеке, сидящем в коляске, графа Вольшанского.

– Добрый день, граф!
– приветствовал его Алексис.

Елизавета в знак приветствия кивнула головой и улыбнулась несколько напряженной улыбкой.

– Добрый день, сударь! Добрый день, Елизавета Алексеевна!
– ответил тот.

Алексис вел себя с ним как обычно. Ничто в его поведении, словах или жестах не выдавало той огромной перемены по отношению к Владимиру Вольшанскому, которая произошла в его душе за последнюю ночь. Алексис был учтив, вежлив и непринужден. Во всяком случае, с виду.

– Я гляжу, вы куда-то отправляетесь, сударь?
– заметил Владимир.

– Да, я отправляюсь в деревню в наше имение, - ответил Алексис.
– Там накопились некоторые дела, требующие моего участия и контроля.

– Понимаю.

– И коли уж мне довелось вас встретить перед своим отъездом, граф, могу я попросить вас сделать кое-что для меня?

– Я вас слушаю.

– Я оставляю здесь самое дорогое мне существо.
– Он взглянул на Елизавету.
– И мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что оставляю её под вашей защитой.

– Но Алексис!
– возмутилась Елизавета и слегка покраснела.

– Она не так сильна, как кажется, - продолжал тот.
– Она очень ранима. Ей нужна ваша забота и поддержка. Особенно сейчас.

– Ни о чем не беспокойтесь!
– произнес Владимир.
– Однако вам не нужно было просить меня об этом.

– А теперь, извините меня, но мне пора ехать.

Он легко запрыгнул в коляску, в которой уже находился его маленький багаж.

– С богом!
– произнесла Елизавета.

Он бросил на неё оптимистический взгляд, который словно говорил: "Все должно обернуться хорошо. Иначе и быть не может".

"И он уверяет, что не бежит", - подумала Елизавета, когда коляска её сына стремительно выехала из ворот.

Владимир нежно обнял её за плечи.

– Вы огорчены его отъездом?
– спросил он.

– Ему это необходимо.

– Вы ему рассказали о нас, не так ли?

Елизавета кивнула головой.

– Я очень хотел бы с ним подружиться, - после некоторой паузы произнес он.
– Мне нравится ваш сын, Елизавета. Он так похож на вас. Может быть, поэтому мне так легко с ним.

Его слова приятно взволновали Елизавету. Она ближе прижалась к нему и положила голову на его плечо. На её губах сияла блаженная улыбка.

– За то время, что мы не виделись, я уже успел соскучиться, признался Владимир.
– С самого утра я не находил себе места. Мне так хотелось увидеть вас. Я не выдержал этой разлуки и приехал.

– Я так рада, что вы приехали!

Он крепко обнял её и какое-то время продолжал держать в своих объятиях.

– Я должна сказать вам нечто важное, - промолвила Елизавета.

Его руки медленно выпустили её из сладкого плена.

– Что вы хотите мне сказать?
– спросил он.

– Не здесь. Это не слишком подходящее место. Пойдемте.

Она привела его в гостиную и плотно закрыла дверь. Она была взволнованна и не сразу начала разговор. Владимир молча и терпеливо ждал.

– Я вчера сказала вам, - наконец, произнесла она, - что есть ещё нечто важное, что касается вас и меня.

– Да, я помню.

– Это также касается Алексиса. После той ночи на маскараде... Вернее в ту ночь на маскараде... Так случилось, что он был зачат в ту роковую ночь. Алексис - ваш и мой сын. Вы его настоящий отец, а не князь Ворожеев.

Глаза Владимира округлились от удивления. Он ожидал услышать от неё все, что угодно. Но такое!..

– Мой сын...
– произнес он.
– Ваш и мой... Нет, так не бывает!

– Ему сейчас девятнадцать лет, - продолжала Елизавета.
– Он родился семнадцатого мая: через девять месяцев после той ночи. Когда я выходила замуж за князя Ворожеева, я уже знала о том, что беременна. Именно поэтому я и вышла замуж.

– О Боже!
– прошептал он.

– Алексис ваш сын, - ещё раз повторила Елизавета, выделив слово "ваш", - можете в этом не сомневаться.