Чтение онлайн

Многие из «магов» на арабский манер именовали себя алхимиками, исходя из оккультного толкования слова, которое означало в древности некое «черное царство» на берегах Нила («Хеми» или «Хами») и превратилось в символ всего темного и тайного. К одному «алхимическому» союзу приписывали Парацельса (настоящее имя — Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм).

Немецкий исследователь Георг Шустер отмечает, что в ряде немецких княжеств, а также в Австрии, Англии, Голландии и Италии существовали союзы алхимиков, включавшие многих видных ученых и просветителей того времени. Основатель «Общества алхимиков» в Ростоке Иоахим Юнгиус был видным естествоиспытателем и математиком, дружил с Амосом Коменским. Так что понятие «алхимики», которое ввиду большого числа авантюристов и шарлатанов, пригревшихся при жаждавших золота невежественных феодалах, приобрело нарицательное (и отрицательное) звучание, к большинству из них вряд ли применимо. Хотя и здесь мистики хватало. Как отмечал Шустер, «эти алхимические союзы… на самом деле представляли собой настоящие академии математиков и естествоведов», а заумный язык, которым они нередко пользовались, нужен был им, чтобы «замаскировать свои религиозные и научные убеждения… находившиеся в прямом противоречии с господствующим учением церкви». [42]

«Химия» для них «являлась лишь формой философского содержания». [43]

Причем в основе лежало убеждение, что «божественный дух… заложен во всяком человеке, как зерно вечной жизни», и что необходимо привести человечество «к истинной философии, которую познал Адам после своего падения и которой следовали Моисей и Соломон». [44]

Здесь любопытна ссылка на то, что Адам приобщился к «истинной философии» после своего «падения», когда он вместе с Евой поддался искушению змия-дьявола и вкусил плод с древа познания. «Химики» — розенкрейцеры, таким образом, дают положительное толкование «грехопадению» Адама и Евы, что, конечно, отличается от традиционного прочтения Библии.

В конце XVI либо в самом начале XVII века «алхимические союзы», «академии» ряда стран, «братства розенкрейцеров» окончательно объединяются. Г. Шустер считает, что учреждение ордена «розенкрейцеров» относится приблизительно к 1604 году. [45]

Орден противостоял иезуитам, укрывал от их преследований своих единомышленников, выпускал манифесты, популяризируя свои доктрины.

От вновь принятых требовали клятвы верности и молчания, поддержки «братьев» словом и делом, соблюдения иерархии. В ордене были «младшие», составлявшие «класс учеников». Ими руководили «старшие», над которыми стоял, в свою очередь, «Отец», или «Старшина». Учредители ордена носили фартук.

Католическая церковь обвиняла «розенкрейцеров» в союзе с Сатаной и преследовала их. Эти люди своим девизом избрали изображение розы с крестом внутри — символ страданий и мученичества — или же золотой крест с розой (среди них были члены Академии Алхимиков — Розенкрейцеров в Амстердаме, которые называли себя еще союзом «Божьих Братьев», 1622 год). Наиболее мощный филиал союза представляли «чешские братья», которых насчитывалось до 200 тысяч. Они были связаны с гуситским движением, проповедовали терпимость, включали членов многих ремесленных корпораций и цехов, литературных обществ, академических кругов того времени, имели широкие международные связи. Расцвет их движения совпал с формированием ордена «розенкрейцеров» и продолжался вплоть до военного поражения «чешских братьев» в 1620 году у Белой Горы. Амос Каменский был их знаменем, идеологом и религиозным руководителем — последним их епископом. Покинув родину, он благодаря единомышленникам в германских землях, Голландии, Англии (Лондонская Академия, впоследствии преобразованная в Королевское общество) объединяет близких ему по взглядам людей, продолжает просветительскую деятельность. Мы остановимся на ней подробнее, а пока отметим, что именно в Англии и оформилось окончательно движение «розенкрейцеров» под защитой и эгидой цеха «свободных каменщиков», франкмасонов. «Розенкрейцеровское братство постепенно преобразовалось в братский союз франкмасонов. Это случилось в Англии, куда скрылись во время Тридцатилетней войны остатки немецких (и других. — Л. 3.) «розенкрейцеров». [46]

Но продолжим рассказ об Амосе Коменском.

В 1644 году Комениус начинает труд под названием «Всеобщий совет об исправлении дел человеческих». В нем он проводит идеи всеобщего пробуждения («Панегерсия») и озарения («Панавгия»). Эта часть сочинения увидела свет в Амстердаме в 1662 году. Коменский разрабатывал проект создания «Коллегии света», которая занялась бы повсеместно «распространением мудрости», чтобы объединить людей для преобразования общества. Вселенную он представлял как единство трех миров — божественных идей, видимой природы и мира, созданного деятельностью человека. Его друг Самуил Гартлиб, проживавший в Англии, содействовал приглашению Коменского английским парламентом в 1641 году для помощи в деле постановки национального воспитания и учреждения университета. В 1647 году Комениус предложил парламенту проект своей реформы. Чешскому просветителю мы обязаны рождением аббревиатуры SCHOLA — Sapienter Cogitare Honeste Operare Loqui Argute — «мудро мыслить, благородно действовать, умело говорить». Вот что он вкладывал в понятие школы.

Друг и сторонник Андреа, имевший немало точек соприкосновения и с Бёме, Коменский был в ряду создателей просветительной философии, во многом усвоенной теми, кто тогда формировал ряды масонства, определял его доктрины. Вместе с тем в его работах, несмотря на внимание к религии и «озарениям», фундаментальное место отдается человеческому разуму, его способности постигать истинную суть вещей и явлений.

«Третье сословие», буржуазия, деятельные слои города и общин, искали идеологию и формы религии, которые наиболее подходили бы к их практическим нуждам, освящали те цели, к которым они стремились.

Тянулись к ним и некоторые представители старого общества, те, кто понимал необходимость перемен, либо стремился сродниться с новыми веяниями, чтобы не дать им перерасти в катаклизм, который упразднил бы их привилегии.

На стыке сословных перегородок наиболее удобную, исторически уже созданную форму общения между ремесленниками и средними слоями с высшими — их заказчиками представляли упоминавшиеся ранее цеха. Замкнутые, сплоченные, они обладали «герметичностью», защищавшей тех, кто приходил к ним со стороны. Им самим придавало дополнительный вес пришествие влиятельных ученых, адвокатов, врачей, не говоря уже о представителях аристократии, царствующих домов.

Цех «вольных каменщиков» был наиболее удобен для того, чтобы дать форму общественному течению, в котором религиозные (не ортодоксальные) взгляды сочетались бы с практическими целями, готовить элиту для грядущих перемен.

Цех не ограничивался национально-государственными рамками. Каменщики специализировались на постройке культовых зданий — церквей, храмов, монастырей. В каждой стране они обрастали связями. Их квалификация и опыт придавали престижность. Их традиции, условности, фольклор служили своего рода заменителем генеалогических достоинств дворянства, могли быть привлекательными и для лиц высокого положения.

Исторически принято, что именно в Англии ложи цеха «вольных каменщиков» помогли оформиться тем, кого принято считать предтечей современных франкмасонов. Мы уже упоминали, что некоторые считали их предшественниками братства итальянских, «комачинских» каменщиков, которые одними из первых в Европе овладели вершинами мастерства возведения больших храмов. Кстати, на это указывает и профессор Уорд. В средние века, писал Уорд, существовали две большие группы масонов — те, кто вышли из «комачинских» каменщиков и стали современными «спекулятивными» франкмасонами, и масоны гильдий, объединявших лиц более скромного положения. Франкмасоны «были свободны работать в любой части страны, и их специальностью было возведение церковных зданий, тогда как другим гильдиям разрешалось работать только в том городе, где были их ложи». [47]

Можно предположить, что во многих странах Европы были подготовлены таким образом удобные ячейки для масонства. Возможно, могли использоваться и другие престижные гильдии и цеха, в том числе ювелирные, купеческие, имеющие развитые внешние связи. Но здесь мы вступаем на почву гипотез, тогда как документированные данные изучены пока лишь в отношении появления масонства на базе каменщических цехов Англии и Шотландии.

Найт относит факты появления первых «спекулятивных» масонов к Шотландии. Самым ранним масоном-некаменотесом, присоединившимся к ложе, он называет Джона Босвелла, помещика из Очинлеча. Тот стал членом ложи Эдинбурга в 1600 году. Есть данные о рождении Великой ложи 25 декабря 1583 года. Их приводит в своем исследовании Дж. Хэмилл. Он же подтверждает, что в Англии одним из первым масонов стал Элиас Ашмоул, основатель Оксфордского Ашмоулского музея и антиквар. Он вступил в ложу в 1646 году. Хэмилл приводит запись из дневника Ашмоула:

«1646. Октябрь. 4 30 пополудни. Я был принят в франкмасоны в Уоррингтоне (Ланкашир) вместе с полковником Генри Мейнвеарингом из Каринхема (Чешир)».

Характерно, что Ашмоул глубоко интересовался розенкрейцерством, идеи которого, как мы упоминали, были изложены германским теологом Иоганном Валентином Андреа в первые десятилетия XVII века. По данным, приведенным английскими авторами в книге «Священная кровь и Св. Грааль», Андреа был «навигатором» или «рулевым», то есть Великим магистром Сионского ордена с 1637 по 1654 год. (После чего на этом посту его сменяют ученые Роберт Бойль и Исаак Ньютон.)