Чтение онлайн

В чем причины антимасонской кампании, ведущейся коммунистами? На первый взгляд классификация масонства как буржуазного и классового движения является достаточным к этому основанием. В силу подобной логики ложи являются клубами привилегированных лиц. Поскольку коммунисты объявляют войну всяким привилегиям, постольку с их точки зрения масонство является одним из многих досадных препятствий на пути эмансипации пролетариата. В странах, где во главе стоят коммунисты, масонство поставлено вне закона (за исключением Кубы). Другой вопрос, в какой мере благодаря отсутствию масонства дело эмансипации пролетариата в этих странах продвинулось вперед. Для многих этот вопрос остается спорным. При всяком минимально честном культурно-историческом рассмотрении вопроса о масонстве следует констатировать, что масонство как таковое не является генетически связанным с силами консерватизма. Тот, кто обвиняет масонство в этом грехе, вероятно, хорошо сознавал, что делает. В России, где в силу исторически сложившихся обстоятельств масонство подвергается преследованиям, в период революции большая часть масонов была близка к позиции социал-реформизма, либо их разделяла. Масонами были А. Ф. Керенский и многие члены его кабинета [320] . Россия вправе гордиться своими славными традициями демократического движения. Масон Н. Новиков, ученый и литератор, в 1781 г. основал одно из первых российских обществ по распространению просвещения среди народа. Благодаря его усилиям всего за несколько лет число библиотек в Москве с двух увеличилось до двадцати. Впоследствии Александр I обрушился на масонство, издав в 1822 г. указ о роспуске лож. Среди прочих была запрещена деятельность ложи «Астрея», пользовавшейся славой очага прогресса. Но и в начале XX в. демократические и антицаристские взгляды культивировались двумя ложами в Москве и Петербурге, если верить правительственной информации о запрете, наложенном на их деятельность [321] .

За пределами России практически повсеместно многочисленные масоны способствовали созданию более справедливого общественного устройства. Вспомним хотя бы Пьера Жозефа Прудона и Шарля Фурье, выдающихся теоретиков и экспериментаторов немарксистского социализма во Франции, или Андреа Косту в Италии.

По всей вероятности, враждебное отношение марксистов к масонству уходит своими корнями не столько в социальный вопрос (следует отметить отсутствие не совместимости масонских идеалов с социальной программой «ревизионистского» толка) [322] , сколько в проблему культуры. По мнению историка масонства А. Амбези, марксизм «не только вериг, что всякий без исключения фактор культуры сводим к экономике, но и полагает необходимым отвергать с порога всякую метафизику, гневно обрушиваясь на один из основополагающих принципов масонства — терпимость» [323] . Вывод, к которому приходит Амбези особенно в последней части своего рассуждения, представляется нам несколько натянутым.

Ведь именно Пальмиро Тольятти перевел и написал предисловие к «Трактату о терпимости» Вальтера [324] .

С историком масонства можно, пожалуй, согласиться лишь в том смысле, что аксиомы исторического материализма, коль скоро интерпретировать их по существу, неизбежно приводят всякого, кто следует их букве и духу, к рассмотрению религиозного, мистического или инициационного опыта под углом зрения социологии, иными словами — в качестве контрабандного товара, предлагаемого обществу в «культурной упаковке» правящими классами, стремящимися увековечить свое господство, либо под углом зрения, который можно было бы назвать антропологическим, когда весь вопрос сводится к таким понятиям, как отчуждение или «отрыв» человека от природы, к иллюзорной попытке восстановить утраченное единство посредством идеалов самосовершенствования к трансцендентной целокупности. Как известно, согласно марксистскому учению, восстановление единства человек — природа возможно посредством социалистического преобразования общества, которое ознаменует собой отмирание метафизических предрассудков. Однако, по крайней мере в настоящее время, правящие партии в коммунистических странах вынуждены считаться с возрождением религиозного чувства своих народов.

Нежелание воспринимать феноменологию духа в качестве самостоятельной и целостной проблемы отчасти было сведено на нет благодаря усилиям современных марксистских мыслителей, вынужденных пересмотреть некоторые элементы духовного наследия человечества. Это также отмечает Эрнст Блох, рассматривающий марксизм в общем русле развития эсхатологической утопии [325] . В связи с тематикой книги определенный интерес представляют также работы Лучиано Паринетто. Будучи автором ряда серьезных исследований, Паринетто подготовил итальянское издание масонских диалогов Лессинга. В обширном введении к этой работе Паринетто ставит вопрос о том, что масонский путь в том виде, как его сформулировал Лессинг, считавший, что этот путь основан прежде всего на практике, быть может, является своеобразным предвосхищением движущих идей мыслителя из Трира, в частности его замысла создать «гуманное» общество на руинах истории, разрушенной в результате деятельности классов и наций. Следует отдать должное Паринетто хотя бы за то, что ему удалось обойтись без импровизаций и вопреки субъективизму построить свое исследование на основе документальных материалов. Однако и в данном случае приходится констатировать, что исследователь пытается свести к социологии даже столь многогранное наследие, каким является творчество Лессинга. В итоге Лессинг предстает перед нами в виде плоского геометрического чертежа, а его мысль кажется лишенной духовного измерения. Паринетто рассматривает Лессинга преимущественно под углом зрения социально-политической борьбы.

Заклятыми врагами масонства были национал-социализм и фашизм. Что касается национал-социализма, то корни его антимасонских установок можно обнаружить в сочинении Гитлера «Майн Кампф». Существует немало исследовательских работ, в которых, как нам представляется, обоснованно говорится о том, что национал-социализм противостоит масонству в качестве силы, отвергающей концепцию инициационного подхода к действительности. Не случайно национал-социалисты приспособили к своим целям древнейший солярный символ свастики (от санскритского «su» — добро и «asti» — быть, являться), развернув в противоположном направлении ее углы. Так называемый национал-социалистический спиритуализм — не что иное, как коллективная оргия, глубинный смысл которой состоит в инфантильной регрессии, возвращении в материнскую утробу, в лоно матери-земли. Эстетствующим отражением данного регресса является восстановление атрибутов древнегерманской архаики. С точки зрения психоанализа возврат к арийским корням может считаться признаком неспособности незрелого организма войти в мир взрослых людей.

Масонский путь духовного созревания противостоит подобной регрессии. Цель масонского пути — самосовершенствование личности и ее постепенный и осмысленный выход за рамки примитивного материализма, царства хаоса и насилия во имя достижения «упорядоченности», самоутверждения в царстве «упорядоченности», общечеловеческих ценностей и спиритуализации материи.

Национал-социалистический витализм изгоняет из своих пределов всякое подобие нравственности. Будучи преломлением садистских и, следовательно, человеконенавистнических наклонностей своего вождя, национал-социализм испытывал врожденную ненависть к традиционному гуманизму немецких масонских лож. В этом отношении немаловажную роль сыграло и то, что масонские ложи являлись связующим звеном между Германией и западными демократическими странами, например Великобританией и Францией, против которых было направлено жало националистического и пангерманского реваншизма.

Политика национал-социализма, направленная на уничтожение масонства, проводилась не только в пределах германских границ, но и на оккупированной немцами территории. Напомним только о многих тысячах французских масонов, уничтоженных национал-социалистами по доносам коллаборационистов. Среди погибших был историк Б. Фэй, автор труда по истории масонства [326] .

Что касается моды на оккультизм, существовавшей среди национал-социалистов (полагают, что Розенберг являлся членом общества «Thule», развивавшего теорию нордического происхождения цивилизации и разделявшего «гиперборейское» учение), то следует подчеркнуть, что история эзотерических доктрин давно осудила подобные псевдокультурологические извращения, отвергнув их как не имеющие никакого научного смысла.

В Италии к моменту захвата власти фашистами существовали две деноминации масонства: одна из них управлялась из дворца Джустиниани, другая — из штаб-квартиры, расположенной на площади Джезу. Первая деноминация, считавшаяся «регулярной», покончив с колебаниями некоторых своих руководителей (объяснимых в связи с неоднозначностью первых фашистских деклараций), отвергла движение, возглавлявшееся Муссолини, и во всеуслышание заявила о том, что относится к нему резко отрицательно.

В 1923 г. фашисты провозгласили принцип несовместимости членства в партии с принадлежностью к масонству. На масонов обрушились преследования, они становились жертвами насилия.

В апреле 1925 г. отдел по делам масонства национал-фашистской партии направил секретный циркуляр, в котором от партийных организаций требовалось применять с особой строгостью меру судебного пресечения деятельности тайных организаций. С этой целью накануне был принят особый указ. Его острие было направлено против масонства, главным образом против их программы, характеризовавшейся фашистами как «интернационалистская, пацифистская и гуманитарная», а следовательно, «наносящая ущерб воспитанию в национальном духе». Членам партии, которые не проявят достаточного усердия в кампании по искоренению масонства, грозило суровое наказание: «Фашисты, поступающие нерешительно, высказывающие сомнения насчет правильности принимаемых мер в момент, когда борьба уже началась, будут считаться предателями и пораженцами и как таковые не заслуживают никакого снисхождения».

Таким образом, были развеяны последние иллюзии о возможности сосуществования фашизма с масонством [327] .

Представители фашистских движений первого призыва, которые еще в дофашистское время вступили в масонское братство (главным образом в деноминацию, подчинявшуюся руководству на площади Джезу), отреклись от своих убеждений. Фариначчи, например, заявил, что ничего не смыслит в циркулях и угольниках, хотя в течение ряда лет и посещал масонские ложи. Он стал самым злобным преследователем ордена [328] . В этом его горячо поддерживал Муссолини, который сам безрезультатно пытался встать на путь инициации в бытность свою агитатором и пропагандистом идей крайнего толка, которые, как оказалось, имели мало общего с подлинно социалистическим учением. Теперь Муссолини представился случай дать выход своей антимасонской ненависти.

Ложи были разгромлены. Великий Мастер Домицио Торриджиани был приговорен к ссылке, из которой он выйдет всего лишь за несколько месяцев до смерти. Выступления фашистского режима против политической оппозиции и против масонов в основном совпадали. Так, член парламента, один из основателей «авентинской» оппозиции фашизму Джованни Амендола, искренний деятель масонства, был жестоко избит и умер в изгнании во Франции вследствие полученных травм. Большинство масонов, входивших в ложи, управляемые из дворца Джустиниани, вступили на путь изгнания. Во Франции были основаны итальянские ложи. Из пятнадцати членов ложи «Новая Италия» девять отправились добровольцами в Испанию, чтобы бороться с Франко в рядах антифашистов. Трое из них пали смертью храбрых на полях сражений Испании. Среди них был и видный деятель республиканской партии Марио Анджелони [329] .