Чтение онлайн

Конечно, надо понимать, что национальный вопрос не был, да и едва ли мог быть главным для масонов. Для нас приведенные факты важны как отражение общей тенденции, характерной для масонства этого времени: появление лож с учетом профессиональных, конфессиональных и национальных интересов адептов ордена.

Не следует забывать, что, как и в XVIII веке, цвет русского масонства Александровского времени по прежнему составляло старое родовитое барство:

князь М.П.Баратаев, князья Гагарины, князь М.И.Кутузов, князья Голицыны, Грузинские, Волконские, Долгоруковы, Лобановы-Ростовские, Трубецкие, графы Лопухины, Виельгорские, граф Иван Воронцов, граф Александр Остерман-Толстой, Разумовские, Строгановы, Толстые, Чернышовы, Головины, Ланские, Нарышкины, Римские-Корсаковы и многие другие. "Не забывая целей ордена, - подчеркивала Т.О.Соколовская, - эти русские масоны-баре решили, в то же время, по преимуществу использовать масонство на благо России" [778].

Конечно, работали на благо России далеко не все родовитые русские масоны, но то, что такая государственно-патриотическая тенденция в русском масонстве действительно имела место быть - не вызывает сомнений. В то же время очевидно, что потомки Рюрика и Гедимина, стремились в ложи, где сидели такие же как и они баре, а не аптекари, спекулянты и ювелиры.

В свою очередь, и немцы-протестанты также стремились попасть прежде всего в немецкие ложи, католики-французы - естественно, во французские, поляки - в польские. Жизнь брала свое, и в конце концов получилось, что в ложе "Елизаветы к добродетели" объединялись по преимуществу придворные, ложу "Соединенных друзей" составляли, в основном, военные, ложа "Александра благотворительности к коронованному пеликану" была популярна у буржуазных элементов, главным образом из немцев. Ложа "Нептун к надежде" состояла из офицеров-моряков, но не русских, а иностранцев. Из немцев (врачи, ювелиры, купцы, аптекари) состояла по преимуществу ложа "Петра к правде" после отделения от нее в 1815 году русских братьев.

Общим же для русского масонского сообщества первой четверти XIX века было засилье иностранцев (до 50% состава) и невиданный ранее наплыв в ложи буржуазного элемента, главным образом, немецкого происхождения. Характерно, что русские представители "третьего сословия", как люди богобоязненные, православные, в масонские ложи шли неохотно, в то время как для иностранцев пребывание в масонской ложе было делом очень даже обыкновенным.

Весьма различным было и отношение русских и немцев к царившим в тогдашних петербургских и московских ложах мистике и авторитаризму. Если русские воспринимали их как должное, то немцы, как и вообще иностранцы совсем даже напротив. Жесткие порядки, царившие в ложах Директориальной ложи "Владимира к порядку", незаметно перешедшей от работ по шведским актам XVIII века к работам по так называемой Системе строгого наблюдения, где мистическая сторона вольного каменщичества была доведена до крайних пределов [779], была им явно не по душе. Не нравились им и сохранение в ложах этого союза высоких степеней и самовластное управление орденом со стороны "неведомых начальников". Так исподволь в немецких ложах зародилась идея требования ответственного перед братьями управления. Критике подверглось увлечение русских братьев мистикой и оккультизмом, объявленное ими как несовместимое с духом первоначального вольного каменщичества.

Проведение правительственной линии в масонском вопросе осуществлял министр полиции С.К.Вязмитинов. От него, конечно же, не укрылось недовольство немецких братьев ни высокими степенями, ни фактический отход Директориальной ложи "Владимира к порядку" от шведской системы и переход ее к работам по актам Системы строгого наблюдения. Конечно же, сами немецкие братья никогда не пошли бы на открытый бунт на "масонском корабле", если бы он не был согласован с правительством. Какие выгоды надеялось получить русское правительство от фактически санкционированной им либеральной революции в русском масонстве, остается только гадать. Но санкция такая, тем не менее, получена масонами была.

Союз Великой Директориальной ложи "Владимира к порядку" в 1814 году, когда и разразилась так называемая "либеральная революция" в масонстве, насчитывал в своих рядах 7 лож: "Палестины", "Изиды", "Петра к правде", "Нептуна", "Александра к коронованному пеликану", "Елизаветы к добродетели"

и "Соединенных друзей". Четыре первых из них находились в явной оппозиции к И.В.Беберу, остальные еще не успели определиться. Перчатку руководству Директориальной ложи и лично И.В.Беберу бросил 14 июня 1814 года управляющий мастер немецкой ложи "Петра к правде" врач Обуховской больницы в Санкт-Петербурге Иоганн-Георг Давид (Егор Егорович) Эллизен (1756-1830). В своем письме на имя руководителя Директориальной ложи "Владимира к порядку" И.В.Бебера, "как христианин, гражданин и каменщик", он весьма недвусмысленно заявил от имени братьев о незаконности существования, по его мнению, капитула, и своем отказе от каких-либо дальнейших сношений с ним [780].

Намек Е.Е.Эллизена на незаконность существования Капитула Феникса связан с тем, что в 1810 году правительству И.В.Бебером были представлены обрядники и уставы одних только иоанновских степеней (ученик, товарищ и мастер) символического "голубого" масонства, ставившего перед собой вполне благородные цели: путем усовершенствования каждой отдельно взятой личности приблизить в конечном счете наступление всеобщего благоденствия на земле. Что касается актов шотландских лож, ставивших целью изучение тайных наук, тайного знания, как впрочем, и актов рыцарских степеней, связывавших братьев обетом беспощадной борьбы с врагами ордена, а также насилием и деспотизмом, то они представлены правительству так и не были. Значит, доказывал на этом основании Е.Е.Эллизен, само существование лож высших степеней незаконно.

Письмо Е.Е.Эллизена заставило Капитул Феникса для управления шотландскими ложами "Сфинкса" и "Святого Георгия" срочно учредить так называемую Шотландскую Директорию. Открытие ее состоялось 8 января 1815 года. 20 апреля в ложе "Сфинкса" было торжественно отмечено 35-летие учреждения первой шотландской ложи шведского обряда в России (1780). Другим ближайшим последствием выступления Е.Е.Эллизена стала уступка И.В.Бебером в начале августа 1815 года управления низшими степенями (так называемые иоанновские ложи) своему "брату" графу В.В.Мусину-Пушкину-Брюсу. Высокие же степени и Капитул Феникса остались за самим И.В.Бебером.

Маневрируя, И.В.Бебер еще 26 июня 1815 года представил правительству записку, предложив согласиться на существование в России двух масонских союзов: одного во главе с ним, И.В.Бебером, и другого, составленного из "диссидентов" - противников высоких степеней. Как ни странно, но правительство разрешило. 10 августа 1815 года граф В.В.Мусин-Пушкин-Брюс сообщил мятежным ложам о согласии министра полиции С.К.Вязмитинова с разделением русского масонства на два самостоятельных и соперничающих между собой союза [781].

Это была несомненная победа реформаторов. Уже 30 августа 1815 года Е.Е.Эллизен из четырех солидарных с ним немецких лож: "Петра к правде", "Палестины", "Изиды" и "Нептуна к надежде" учреждает новый союз под управлением Великой ложи "Астрея" [782].

Крайне любопытен персональный состав этих "диссидентствующих" либеральных лож, подписавших еще 30 июня 1815 года, то есть еще за месяц до официального учреждения Великой ложи "Астрея" 16 условий образования нового масонского союза: Георг Эллизен, Карл Унгерн-Штернберг, Эрих Шредер, Иоганн Кейзер, Янаш, Фольборт, Бонеблюст, Квосиг, Ризенкампф, Фридрих Унгерн-Штенберг, Риземан, Ниман, Тонелиус, Берловский, Вейер [783].

Всякий может убедиться, что среди этих отважно либеральничающих масонов, бросивших, правда с предварительного разрешения министра полиции, вызов консервативному союзу Великой Директориальной ложи "Владимира к порядку", не было ни одного русского. Либеральный бунт на "масонском корабле" подняли исключительно немцы. И требование немедленного введения представительного правления в масонском сообществе было, таким образом, по крайней мере на первых порах, чисто немецким делом. Русские братья в этой маленькой масонской революции играли явно второстепенную вспомогательную роль.

Характерно, что сам Е.Е.Эллизен благоразумно уклонился от руководящей роли в союзе Великой ложи "Астреи". Великий мастер ее был избран из русских - уже известный нам граф Василий Валентинович Мусин-Пушкин-Брюс, игравший роль своеобразного прикрытия для немцев, так как все другие должности в Великой ложе "Астрее" были заняты исключительно немцами из немецкоязычной ложи "Петра к правде". Конечно, это не было случайностью, так как по отзыву Ф.П.Толстого, именно эта ложа "более всех других изобиловала серьезными, образованными, дельными людьми" [784]. Либеральный соблазн был велик. Вскоре к союзу Великой ложи "Астреи" присоединились еще три ложи: "Александра к коронованному пеликану", "Елизаветы к добродетели"