Чтение онлайн

Как и следовало ожидать, реакция историков на книгу Н.Н.Яковлева была неоднозначной. Наиболее резко с ее критикой выступила "старая гвардия":

И.И.Минц [201], Е.Д.Черменский [202] и М.К.Касвинов [203], обвинившие автора чуть ли не в возрождении "черносотенной" легенды о всемирном масонском заговоре.

"Стариков" поддержал и ряд авторов так называемого "среднего", послевоенного поколения советских историков: Е.Ф.Ерыкалов [204], О.Ф.Соловьев [205], А.Я.Аврех [206].

Они, правда, в отличие от Е.Д.Черменского, не подвергали сомнению сам факт существования политического масонства и необходимость его изучения, но как историки-марксисты, решительно отказывались признать его сколько-нибудь значительную роль в свершавшихся в 1917 году событиях, усматривая в таком подходе умаление народного характера Февральской революции и роли партии большевиков в ее подготовке. "Масонский сюжет есть, но масонской проблемы нет", - афористично заметил в связи с этим Аврех [207].

С ним не согласились, однако, Б.Ф.Ливчак [208] и В.И.Старцев [209].

Тем временем издательство "Молодая гвардия", идя навстречу пожеланиям своих читателей, опубликовало в 1984 году сборник "За кулисами видимой власти" [210] под редакцией В.И.Старцева.

Он же выступил и в качестве автора основных разделов этой книги. Достоинством сборника стало то, что это была первая за все годы Советской власти попытка, пусть и в научно-популярном варианте, но все-таки последовательного изложения истории масонства не только начала XX века, но и за более ранний период.

Отражением возросшего общественного интереса к масонской проблеме стал выход в 1976 году книги журналиста-международника Генри Эрнста "Новые заметки по истории современности" [211], значительное внимание в которой уделено масонским сюжетам.

В научном плане в 1980-е - 1990-е годы разработкой истории русского политического масонства начала XX века кроме В.И.Старцева [212] успешно занимались также еще и О.Ф.Соловьев [213], В.Я.Бегун [214], В.И.Шульгин [215], Л.Замойский [216], А.Я.Аврех [217], А.И.Серков [218], С.П.Карпачев [219], О.А.Платонов [220], В.М.Острецов [221], Д.А.Андреев [222], А.Н.Лунин [223], В.Н.Егошина [224]. В результате этих усилий история русского думского масонства, правда пока в самых общих чертах, более или менее прояснилась. Особенно важное значение имела в этой связи публикация в 1989-1990 гг. В.И.Старцевым [225] и Ю.Фельштинским [226] документов (письма, интервью, воспоминания) историка Б.И.Николаевского, хранящихся ныне в архиве Гуверовского института при Стэнфордском университете в США.

Наибольшие разногласия вызывает у историков проблема масонского заговора в предреволюционные годы и участие "братьев"-"вольных каменщиков" в событиях февраля-марта 1917 года. Собственно, факт самого заговора сомнений не вызывает.

Но вот был ли этот заговор масонским? Н.Н.Яковлев, В.Я.Бегун и О.А.Платонов считают, что да. Напротив, С.П.Карпачев и А.И.Серков, правда каждый по своим соображениям (первый исходя из того, что масоны де были не настоящие, то есть не признанные заграничными масонскими центрами, а второй (А.И.Серков), не соглашаясь с этим, доказывает, что кадетское масонство начала века, хотя и было настоящим, но к 1917 году перестало быть масонством и выродилось в некую политическую группу [227]), отстаивают прямо противоположное мнение, вольно или невольно уводящее братьев-масонов от ответственности за крах исторической России.

Своеобразную позицию занял в этом споре В.И.Старцев. Не разделяя теории "масонского заговора", он, тем не менее, признает огромную роль, которую играли масонские связи в консолидации сил либеральной буржуазии на пути к власти. Из историков-масоноведов либерального круга В.И.Старцев, не только самый крупный, но, пожалуй, и единственный, кто (правда, предварительно подстраховавшись утверждением, что "Великий Восток народов России" не был правильной масонской организацией) пытается, хотя и в очень осторожной форме, ставить вопрос о реальной роли масонов в событиях 1917 года [228].

В отличие от масонства политического, думского, интерес к масонству мистическому, оккультному наша историография стала проявлять только в 1990-е годы, что и понятно, ввиду того, что большого интереса к политике мистики и оккультисты никогда не проявляли. Пионером здесь оказался А.Я.Аврех.

Конечно, сами по себе оккультисты интересовали его мало. На материалы слежки за ними он наткнулся в фонде Департамента полиции. Сделав вывод о ложном следе, взятом царской охранкой в ее охоте на масонов (материалов о слежке за масонами политическими обнаружить не удалось), А.Я.Аврех добросовестно изложил все, что было известно полиции об оккультных кружках в России начала XX века [229].

После А.Я.Авреха историей оккультных кружков и групп начала века занимались А.И.Серков [230] и В.С.Брачев [231].

История масонских мистических сообществ 1920-х - 1930-х гг. (мартинисты, тамплиеры, розенкрейцеры) привлекла внимание В.С.Брачева [232], А.Л.Никитина [233], О.А.Шишкина [234], А.И.Немировского и В.И.Уколовой [235].

Большая и сложная тема - русская культура и масонство - привлекла в последнее время внимание В.И.Новикова [236] и В.М.Острецова [237]. Первому из них принадлежит большая вступительная статья "Масонство и русская культура" к сборнику статей и материалов под таким же названием. В.М.Острецов - автор вышедшей в 1998 году книги "Масонство, культура и русская история. Историко-критические очерки". В идеологическом плане В.И.Новиков и В.М.Острецов - люди, можно сказать, прямо противоположных воззрений. Если первый из них - типичный масонствующий либерал, то В.М.Острецов всецело стоит на ортодоксально-православной точке зрения. Такими же непохожими друг на друга получились и их книги.

Специальному вопросу о влиянии оккультизма на русскую литературу начала XX века посвятил свое исследование Н.А.Богомолов [238].

Место масонства в общественно-политической и культурной жизни России конца XIX - начала XX веков рассмотрел в своей диссертации (1998 год) С.П.Карпачев [239], книгу которого мы уже упоминали. Роли мистических кружков и групп в культурной жизни страны, но уже после 1917 года посвятил свое исследование А.Л.Никитин [240].

Проблему масонского заговора в отечественной историографии разрабатывает в последнее время В.Э.Багдасарян [241].

При общей характеристике русского масонства XVIII - XX веков крайние точки зрения, независимо от того, идет ли речь об объявлении масонов преступным сообществом (О.А.Платонов) или же, напротив, о попытке подать их как нравственно философское объединение, чуждое политике (А.И.Серков), не находят поддержки исследователей. При всех разногласиях, они предпочитают все же рассматривать масонство не в качестве некоей таинственной самодовлеющей силы, преследующей собственные глобальные цели долговременного порядка, а как средство или орудие в руках определенных общественных групп господствующего класса, тех или иных политических сил. В разные периоды своего существования в разных странах масонство было все-таки разным, и внимательный исследователь без особого труда обнаружит в нем либеральное и консервативное крыло, республиканцев и монархистов, верующих и атеистов, лиц, искренне преданных ордену и разного рода авантюристов и проходимцев. В полной мере это относится и к России.

Общие характеристики русского масонства типа "прогрессивное" или "реакционное"

при таком понимании существа дела мало что дают.

Как явление протестантской западной культуры, масонство в России явно не прижилось. Оно всегда оставалось принципиально чуждым духу и нравственным ценностям русского народа. С этим, кажется, согласно большинство исследователей.

И это, учитывая периодически забрасываемые из-за рубежа после 1991 года на территорию нашей страны различного рода масонские "десанты", призванные возродить былую "мощь и славу" российского вольного каменщичества, прямо скажем, обнадеживает.