Чтение онлайн

За прилавком, как и всегда в это время, сидела тетя Нина — пожилая, полная женщина с добрыми, но уставшими глазами. Она была знакома с омерзительным созданием, каковым являлся старый Волконский. И сочувствовал ему, как ни странно. А теперь была свидетелем его — то есть, моих — резких и решительных перемен.

Тетя Нина оторвалась от своей газеты, подняла на меня глаза. Этот ее взгляд был одним из мерил моего успеха, не как чиновника, но как человека. Изменения, происходившее в нем неделю за неделей, лучше всякого зеркала отражали прогресс. Говорили, что все делаю правильно.

— Дмитрий Сергеевич, доброе утро! — проговорила она, снимая очки. — Вот все-таки не узнать вас в последнее время. Выпрямились, будто помолодели. Отца теперь стали напоминать!

Я улыбнулся. Легко и искренне, от души.

— Стараемся, тетя Нин. Спасибо.

Сравнение с отцом мне было приятно. Пусть Сергея Волконского я и не знал, но то, что о нем слышал, внушало мне уважение к этому человеку, к его памяти. И желание поквитаться за его смерть.

Так что похвала вышла отличная. Не от начальства, не от коллег, не от прессы. А от простой женщины, которая знала и помнила и того, и другого. Эта простая, искренняя фраза грела меня лучше любого заклинания.

С этой мыслью я и направился домой.

Относительно собственной квартиры, унаследованной от Волконского, мое мнение тоже разительно поменялось. Возвращаться сюда теперь было приятно. Чистота, порядок, даже уют. Ощущение… Дома, что ли. Не хуже моего собственного московского жилья, хоть и несколько беднее.

Даже воздух был приятен, свежий, чистый. Никакой тебе пыли, никакой вони давно не выносившегося мусора. В прихожей не валялись грязные ботинки, на вешалке аккуратно висело мое верное пальто и несколько курток под разную погоду. Гостиную тоже привел в божеский вид, теперь в ней было уютно, приятно проводить вечера. Книги на полках, рабочее место… Красота. Еще ремонт бы провести, но на это пока не было ни денег, ни времени. Слишком занят был «ремонтом» системы.

Я прошел в ванную, скинул мокрую от пота одежду и встал под душ. Сначала — горячая вода, чтобы расслабить набеганные мышцы. Потом — ледяная, чтобы взбодрить мозг и окончательно проснуться. Контрастный душ — еще одна привычка из прошлой жизни, которая отлично помогала держать себя в тонусе.

Затем — на кухню. Я открыл холодильник. Он больше не был пустым и печальным, как кошелек студента перед стипендией. На полках — набор продуктов и пластиковые контейнеры. В них была простая, вкусная и здоровая еда, тщательно рассчитанная по калориям и белкам-жирам-углеводам. Еще одна часть моих успехов в изменении тела Волконского.

Дисциплина. Вот что отличало человека от животного. По крайней мере, так говорил мой старшина в армии, мудрейший и приятный человек. Простая рутина — потратить три часа в воскресенье, чтобы приготовить еды на всю неделю вперед, и она экономила мне время и силы. И то, и другое, мне было куда приложить с пользой.

Однако завтрак я все еще готовил отдельно. Так и в этот раз, взял кастрюльку, налил воды, поставил яйца вариться. Также планировал сварить каши на воде с сухофруктами, и кофе организовать. Просто, вкусно, полезно, такие вот у меня были завтраки в последнее время.

Пока оно варилось, я присел за стол, достал телефон, посмотрел, не было ли пропущенных. Тишина. Значит, никаких срочных вопросов. День, скорее всего, был мой целиком и полностью.

И полезных, продуктивных планов я на него не имел. Отдохнуть немного. Подумать. Подготовиться морально — понедельник планировался ох какой тяжелый.

Баюн запрыгнул на стул напротив моего, сел, и уставился на меня своими янтарными глазами.

— А ты уже позавтракал, — сказал я, усмехнувшись. — Тебе, брат, тоже за весом последить было бы не лишне.

— Мудрейший хозяин следит за двоих, — невозмутимо ответил Баюн. — Считаю честным, со своей стороны, за двоих наслаждаться жизнью. И едой. Не мне ведь тебе рассказывать о важности командной работы.

Я рассмеялся. Эти его простые шутки знатно мне помогали, на самом-то деле. Разбавляли собой общую серьезность происходящего. Да и не только шутки. Компания, в целом. Он был единственный, кто знал мое положение, и вместе с тем знал этот мир. Всегда мог посоветовать.

Минус был в том, что просто так взять его на руки, к примеру, или погладить, было как-то неловко. Но существовали и такие коты, способности к речи и древней магии им для того были необязательны. Я ответил на его шутку:

— Баюн, это так не работает…

— Знаю, знаю, — сказал кот, и продолжил уже серьезным тоном: — Я не потому смотрю.

— А почему тогда?

— Да все никак не привыкну, — пояснил он, без тени привычного сарказма. Его голос звучал задумчиво. — Бегаешь по утрам. Ешь какую-то полезную гадость. Работаешь как проклятый. Не пьешь. Старый Дима на твоем месте еще дрых бы, а потом устроил бы продолжение пятницы.

Я усмехнулся.

— Того Димы больше нет, Баюн. Ты же знаешь. Он умер в тот день, когда его ударило током от китайского будильника.

Кот серьезно, без тени иронии, кивнул.

— Знаю. И знаешь что? Я рад. Рад, что в тот день в это тело попал именно ты.

Эту мысль он выражал не в первый раз. Но тогда это было допущение, может, даже скрытая надежда. Теперь? Констатация факта. Баюн был уверен в своих словах. День еще был столь молод, а я уже два комплимента собрал. Хорош ведь.

— Старый Волконский был безнадежен, — продолжил Баюн, глядя куда-то в стену. — Он катился на дно, и я, по нашему договору, был вынужден катиться вместе с ним. А ты… дал этому городу, этой засранной квартире, и даже мне, старому коту, какую-то надежду.

Вы когда-нибудь бывали в ситуации, когда кот смотрит на вас с уважением? Знаю, что не бывали. Чувство, доложу я вам, неимоверное, возвышающее до небес.

Но в то же время накатило и иное ощущение. Неприятное, отбившее всякий аппетит. Ощущение тяжелой, горькой тоски.

Надежда… Я и сам держался только на ней и чистом энтузиазме. Надежда, что все это не зря. Что я не просто так умер в той дурацкой аварии, чтобы очнуться здесь, в чужом теле, жизни, мире. Надежда, что я смогу что-то изменить.

Этот мир прямо с порога бросил мне вызов, и я, как водится, его принял. Ушел в него с головой. Все эти месяцы гнал вперед, не останавливаясь. С самого первого дня. Проект, коррупционные схемы, тренировки с князем, изучение магии, ночные авралы в лаборатории, драки, интриги, погони… В этой новой, безумной жизни я наслаждался приключением, решением проблем, как умею. Тем, что менял ситуацию, для себя и для всех. Кайфовал от того, что на самом деле могу.

И не оставил себе ни секунды на то, чтобы остановиться и подумать. Постоянное движение было моей защитой от меланхолии.