Чтение онлайн

— После, — отмахнулся князь. — Готов к тренировке?

— Всегда готов. А после таких встреч — вдвойне.

Я не шутил. Совсем нет. Рожи этих выродков так и просили кирпича, а лучше и вовсе чего помощнее.

— Холодная голова, Волконский. Не забывай, — сухо одернул меня Милорадович. — Начинаем.

Он был прав. Следовало сохранять спокойствие. Эмоции ведут к ошибкам, а ошибки — к поражению. Которое, в моем случае, равноценно смерти, и хорошо, если быстрой.

Князь не стал тратить время на долгие пояснения. Просто обозначил цель.

— Фокусированный «Толчок». «Копье», как ты говоришь, — отчеканил он. — Бей в лоб манекена. Работай.

Никакого спарринга, значит. Никаких дуэлей. Сейчас Милорадович учил меня бить в полную силу, так, как самого его я атаковать не мог. Не потому, что сил не хватало. Просто не мог, он был мне союзник, наставник и друг, а не ублюдок вроде Игната или Гаврилова.

Я встал напротив манекена. Сосредоточился. Вся энергия, вся воля — в одну точку. Намерение чистое, как родниковая вода. Формула на выдохе, жест. Удар.

«Копье» рассекло воздух и ударило точно в середину лба манекена. Хрустнуло. А манекен-то оказался не из простых, как в магазинах одежды. Судя по всему, он был из баллистического желатина и имитации костей, как в видео с тестами оружия, что я поглядывал в своем мире. В плотном материале, имитирующем лобовую кость, появилось небольшое, аккуратное отверстие.

— Хорошо, — сказал князь, подойдя и бесстрастно заглянув в дыру. — Кость пробил. В мозг попал. Но удар слишком узок. Ты ему не лоботомию делаешь, ты уничтожаешь мозг. Бей шире.

Справедливо. Минимальная точка приложения силы вела к максимальной пробивной способности, но при этом падало останавливающее действие. По этой же причине тот бандит, которого я пропорол «Копьем» на перекрестке, еще жил, и даже попытался тогда устроить второй раунд. Я пронзил его насквозь, ненамеренно аккуратно, ничего важного не задев. Не передал всю кинетическую энергию атаки его телу, потому избежал шока и львиной доли возможных повреждений.

Требовался «калибр» побольше. Чтобы не просто проткнуть, а создать ударную волну, разнести ткани, вбить в мозг осколки кости.

Я снова сосредоточился, но на этот раз изменил плетение. Расширил фокус, сделал импульс чуть менее острым, но более массивным. Удар.

Другое дело! Теперь отверстие в голове манекена вышло добротным, с рваными краями, разбитой костью.

— Вот так, — одобрительно кивнул Милорадович. — Теперь «Рассечение». Горизонтальный удар. Цель — шея.

«Рассечение». Ага. Как «Копье», только широкое. Вместо острия формируем энергию в лезвие. Имеет смысл, меньше пробив, но ранения куда страшнее, защититься труднее (нужен широкий щит), а попасть легче, пусть даже не полностью. Разрезанные мышцы, сухожилия, рассеченные сосуды. Плюс моральный фактор. Я полагаю, врагу будет сложнее сохранить холодную голову, когда товарища рядом с ним приложили таким.

Не слишком приятно было об этом думать. Я, все-таки, не садист и не убийца, смаковать такие подробности было не про меня. Но если до такого дойдет, мне в арсенале ничего не стало бы лишним, а чтобы получить хорошее заклинание следовало явно представлять его результат.

Я сформировал чары. Плоское, вибрирующее лезвие невидимой кинетической энергии ударило по шее манекена, рассекая баллистический желатин.

Князь подошел, провел пальцем по срезу, невозмутимо оценивая мою работу.

— Неплохо, — сказал он хладнокровно, как анатом. — Но слишком медленно. В реальном бою противник успел бы поставить блок. Скорость, Дмитрий. В нашем деле скорость решает многое. Давай еще. Быстрее.

Еще некоторое время он гонял меня, заставляя наносить удары снова и снова, добиваясь не только точности, но и максимальной скорости, после каждой атаки называя произведенный эффект.

Такая вот анатомия убийства. И это, к сожалению, было именно то, что мне нужно. Могло очень скоро пригодиться.

Мы продолжили. Князь превратился в безжалостного экзаменатора. Он называл цель — я бил. Без передышки. Без эмоций.

— Бедренная артерия. «Рассечение».

Честно говоря, я аж поежился. У самого бедро будто заболело от этих его слов. Ну и грязища. Но думать о чистоте рук было чуть-чуть поздновато в моем положении.

Я ударил, рассекая бедро манекена. Быстро, практически не думая и не целясь.

— Хорошо. Теперь еще раз.

Раз за разом я рубил ногу манекена. Милорадович был прав, раньше я бил слишком медленно. Больше нет. Повторение за повторением, последовательность действий, выбор цели, формирование заклинания — все это происходило на лету. Как правильный удар в боксе, или прием в самбо. Там не думаешь, какие мышцы в какой последовательности напрячь и как двигаться. Тело получает сигнал и воспроизводит заученную последовательность. Так было и тут, только кроме тела еще и разум подчинялся этому закону.

— Достаточно, — сказал Милорадович.

Он произвел несколько пассов руками, читая магическую формулу. «Раны» манекена затянулись на глазах, возвращая его к исходной кондиции. Разумно, на нем после моих «Рассечений» не осталось живого места.

Но тренировка была далека от завершения. Просто возникла необходимость в «чистом листе».

— Вернемся к «Копьям», — сообщил князь. Затем задал вопрос: — Скажи, Волконский, куда следует бить такой атакой?

Вопрос был с подвохом. Вероятно, Милорадович ожидал, что я сейчас начну рассказывать за жизненно важные органы, точки всякие, голову, на худой конец. И это был бы неправильный ответ.

— Центр масс, — ответил я, не задумываясь.

— Верно, — он кивнул. — В заклинании целишься намерением, и это куда проще, чем при стрельбе. Но прицелиться и попасть — все еще разные вещи. Особенно в бою, по движущейся и отбивающейся цели.

Я понимал его логику, и разделял ее. Это имело смысл. Тогда, на перекрестке, я даже с очень близкого расстояния еле попал по тому колдуну. С магией хоть и проще, а ситуация та же.

— Однако есть еще одна цель. Голова, — продолжил князь. — Цель вторичная, только если предыдущие атаки не вывели его из строя. Попасть гораздо сложнее. Потому — вперед. «Копья», два в центр масс, одно в голову. Упор на скорость.

Так мы и продолжили тренировку. Раз, два, три, раз, два, три… Без передышек и пауз, быстрее, сильнее. Я следил, чтобы мои «Копья» были достаточно широки. Не пробить навылет, а остановить и вызвать максимум повреждений.

Получалось все лучше и лучше. Опыт на ринге и в тире, как ни странно, помогал. Милорадовичу пришлось несколько раз восстанавливать манекен, потому как бил я более-менее в одну и ту же точку, и бил с каждым разом все лучше. Идеальная ширина атаки отложилась у меня в рефлексах, выверенное намерение формировалось в уме само собой, стоило мне подумать про «Копье».