Чтение онлайн

[48] Картину “Явление Христа народу” А.А.Ивaнов писал с 1837 по 1857 из своих лет жизни с 1806 по 1858 г., оставив после себя множество эскизов и, по крайней мере, два больших полотна, ныне хранящихся по одному в каждой из столиц России: одно в Русском музее в Петербурге, а другое в Третьяковской галерее в Москве.

[49] Христианское радио «Мария» процитировало как-то письмо Ф.М.Достоевского: «Если бы кто доказал мне, что Христос стоит вне истины, я бы предпочёл остаться со Христом, а не с истиной».

Христос — в истине. Но вот представления о Христе, целенаправленно культивируемые в обществе, могут быть и вне Правды-Истины. Но их — представления о Христе — многие отождествляют с Христом в истине и, заявляя о своей приверженности , отвергают и Христа, и Правду-Истину, даже если им доказать, что их представления о Христе — ложь вне Правды-Истины.

Приведённый “парадокс” Ф.М.Достоевского — одно из наиболее ярких заявлений, во-первых, о холуйстве субъекта перед его же представлениями и, во-вторых, о готовности отрицать Правду-Истину по слепому, бездумному и бессовестному предубеждению.

Таким и должен быть хороший раб “господ” иудеев: за эту готовность тупо служить вопреки Правде-Истине культивируемым раввинат не попрекнёт Ф.М.Достоевского и “Дневниками писателя”, в которых он мусолил «еврейский вопрос» и «еврейско-русские» отношения. Полезно также вспомнить, что Ф.М.Достоевский «русскость» отождествлял с библейски-“православной” верой, и это крайне дурно с его стороны; и тем более дурно со стороны “вдохновлённых” его творчеством наших современников.

Но эта же нравственно-мировоззренческая позиция отказа от выявления Истины в угоду служению предубеждению выражалась во всём творчестве Ф.М.Достоевского, и именно она объясняет и безжизненность “Бесов”, и угнетающее воздействие на психику читателей — а через неё и на жизнь общества — многих других его произведений.

[50] В русскоязычных библейских текстах имя главы синедриона Каиафа.

[51] «И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдёт, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, [и там Господь]» (3-я книга Царств, гл. 19:11, 12).

Вопреки этому ясно сказанному обыватели пленяются зрелищными и шумными проявлениями, имеющими место при осуществлении Промысла. Это же — одна из причин, по которой многие воцерковленные, не видя отображения Промысла в романе в форме шумных и зрелищных проявлений, обвиняют М.А.Булгакова в популяризации сатанизма и в облагораживании образа дьяволослужения в общественном мнении.

[52] Того обманывать не надо, кто сам обманываться рад.

[53] О причинах выделения здесь этого слова курсивом будет сказано далее.

[54] То есть к вопросам человека приводит Бог: задача человека — не испугаться, выявить вопрос и дать ответ на него.

[55] В одной из ранних редакций романа есть такой эпизод:

«— А вы, почтеннейший Иван Николаевич, — сказал снова инженер, — здорово верите в Христа. Тон его стал суров, акцент уменьшился.

— Началась белая магия, — пробормотал Иванушка.

— Необходимо быть последовательным, — отозвался на это консультант. — Будьте добры, он говорил вкрадчиво, наступите ногой на этот портрет, — он указал острым пальцем на изображение Христа на песке.

— Просто странно, — сказал бледный Берлиоз.

— Да не желаю я! — взбунтовался Иванушка.

— Боитесь, — коротко сказал Воланд.

— И не думаю!

— Боитесь!

Иванушка, теряясь, посмотрел на своего патрона и приятеля.

Тот поддержал Иванушку:

— Помилуйте, доктор! Ни в какого Христа он не верит, но ведь это же детски нелепо доказывать своё неверие таким способом!

— Ну, тогда вот что! — сурово сказал инженер и сдвинул брови, — позвольте вам сказать, гражданин Бездомный, — что вы врун свинячий! Да, да! Да нечего на меня зенки таращить!

Тон инженера был так внезапно нагл, так странен, что у обоих приятелей на время отвалился язык. Иванушка вытаращил глаза. По теории нужно было сейчас же дать в ухо собеседнику, но русский человек не только нагловат, но и трусоват.

Да, да, да, нечего пялить, — продолжал Воланд, — и трепаться, братишка нечего было, — закричал он сердито, переходя абсолютно непонятным образом с немецкого на акцент черноморский, — трепло ты, братишка. Тоже богоборец, антибожник. Как же ты мужикам будешь проповедовать?! Мужик любит пропаганду резкую — раз, и в два счёта чтобы! Какой ты пропагандист! Интеллигент! У, глаза бы мои не смотрели!

Всё что угодно мог вынести Иванушка, за исключением последнего. Ярость заиграла на его лице.

— Я интеллигент?! — обеими руками он трахнул себя в грудь, — я — интеллигент? — захрипел он с таким видом, словно Воланд обозвал его, по меньшей мере, сукиным сыном. — Так смотри же!! — Иванушка метнулся к изображению.

— Стойте!! — громовым голосом воскликнул консультант, — стойте!

Иванушка застыл на месте.

— После моего евангелия, после того, что я рассказал об Иешуа, вы, Владимир Миронович (так звали Берлиоза в одной из ранних редакций: наше пояснение при цитировании), неужто вы не остановите юного безумца?! А вы, — инженер обратился к небу, — вы слышали, что я честно рассказал?! (выделено нами при цитировании). Да! — и острый палец вонзился в небо. Остановите его! Остановите!! Вы — старший!

— Это так глупо всё!! — в свою очередь закричал Берлиоз, — что у меня в голове мутится! Ни поощрять его, ни останавливать я, конечно, не стану!

И Иванушкин сапог вновь взвился, послышался топот, и Христос разлетелся по ветру серой пылью.

— Вот! — вскричал Иван злобно.

— Ах! — кокетливо прикрыв глаза ладонью, воскликнул Воланд, — а затем, сделавшись необыкновенно деловитым, успокоенно добавил:

— Ну вот, всё в порядке, и дочь ночи Мойра допряла свою нить» (цитировано по журналу “Слово”, № 4, 1991, стр. 14).

Но в окончательной редакции выделенного нами при цитировании обращения Воланда к Небесам за подтверждением истинности его рассказа нет, как нет и всего этого эпизода.

Поясним ещё одно обстоятельство, упомянутое Воландом: Мойры в греческой и римской мифологии — три сестры-“богини”, пряли нити судеб как людей, так и олимпийских “богов”, включая и судьбу самого Зевса-Юпитера. Так, согласно одному из мифов, Зевс был бы свергнут с олимпийского престола новым верховным “богом”, рождённым от Зевса морской “богиней” Фетидой. Эту тайну знал Прометей.