Мастер иррационального
Шрифт:
Она расстроилась из-за того, что ее послали к человеку, ничего не воспринимающему всерьез. Он посмеялся над ее просветлением и вселил в нее сомнения — «кто его знает, просветленная я или нет, если Сардар Гурудаял Сингх смеется…»
Чокнутых всегда хватает. Они то становятся просветленными, то становятся непросветленными. Впрочем, когда-нибудь они обязательно обретут просветление. Эти чокнутые так и вьются вокруг Сардара Гурудаяла Сингха. Так что нет нужды сообщать о своем просветлении мне — отправляйтесь прямиком к Сардару Гурудаялу Сингху!
Иккю писал:
Я чуть не потерял рассудок, штудируя науки. Но самая ценная вещь в жизни — песни рыбаков. Над рекой Цзяо — закат и дождь, облака и луна, невыразимое совершенство поет все ночи напролет.Иккю — один из лучших поэтов хайку. Не трудно догадаться почему. Он не мечтатель, он очень земной человек.
Я чуть не потерял рассудок, штудируя науки. Но самая ценная вещь в жизни — песни рыбаков.Услышав песни рыбаков над рекой Цзяо… он говорит, что песни рыбаков — самое ценное, что существует в жизни. Песни рыбаков ценнее любых священных текстов, потому что они подлинны и всегда неожиданны.
Над рекой Цзяо — закат и дождь, облака и луна, невыразимое совершенство поет все ночи напролет.Хайку нужно видеть. Представьте себе великую реку Цзяо, и тихую ночь, и поющих рыбаков… и так каждую ночь… и после каждой песни тишина становится все более глубокой.
Это не стихи в обычном смысле. Это рисунок, живопись. Хайку обладают цветом, обладают формой, они почти осязаемы. Ты можешь услышать песни рыбаков, можешь услышать плеск волн реки Цзяо. Ночь за ночью… луна и тучи, рассвет и закат… это скорее картина, чем стихотворение.
Обычные стихи — всего лишь рифмованные слова — в них нет красок. В хайку есть жизнь.
Вопрос первый. Маниша спрашивает:
Стоит ли нам вместе с Тобой попытаться понять, что происходит во время нашей медитации, и выразить это словами? Или же мы должны просто наблюдать?
Маниша, вы должны просто наблюдать. Как только вы задумываетесь: «что происходит?», ум возвращается. Если вы анализируете, ум возвращается. Что бы вы ни делали, кроме созерцания, ум возвращается. Ум — это враг, которого следует избегать, и созерцание — единственное укрытие, где можно спрятаться от него.
Ты задала очень важный вопрос. Обычно мы думаем: «что происходит?» — и пытаемся анализировать, искать объяснение. Мы не осознаем, что в этот миг ум возвращается через заднюю дверь. Наблюдая, ты освобождаешься от ума. Любой иной вид деятельности принадлежит уму.
Нужно созерцать, как можно глубже погружаться в созерцание, так чтобы ум отстал на много миль. Созерцание — твое чистое золото, твой будда.
А сейчас пришло время Сардара Гурудаяла Сингха.
Мунго, огромный чернокожий джентльмен, вышел из джунглей и направился в ближайший африканский город искать работу.
— Ты получишь работу, но запомни, — говорит ему белый директор фабрики, — это работа только для тебя. Никаких друзей, никаких родственников. Только ты один. А то знаю я вашего брата — детей джунглей!
— Я все понял! — отвечает Мунго. — Никаких друзей, никаких родственников. Только я один.
На следующий день Мунго приходит на работу в сопровождении маленького пигмея.
— Эй! — кричит ему босс. — Я же говорил: «Никаких друзей, никаких родственников»! Кого это ты с собой приволок?
— Но это не друг и не родственник, — отвечает Мунго, — это мой обед!
В маленькой деревушке на юге Италии поженились Джованни и Мария. Джованни живет в крохотной хижине вместе со всей своей родней. Первую брачную ночь молодожены вынуждены провести в общей спальне.
Посреди ночи, когда все уже заснули, Джованни решает заняться любовью с Марией. Вдруг Мария начинает кричать:
— Ай, Джованни, остановись! Мне больно!
— Ладно, — отвечает Джованни, — я сейчас смажу член оливковым маслом.
Джованни поднимается, переступает через папу, маму, бабушку, дедушку, через всех своих братьев и сестер и идет на кухню.
Потом он возвращается и вновь пытается заняться любовью. Мария снова кричит:
— Ой, Джованни! Мне больно! Ведь я девственница!
— Не волнуйся, — говорит Джованни, — я смажу член получше.
Джованни опять поднимается, переступает через папу, маму, бабушку, дедушку, через всех своих братьев и сестер и идет на кухню.
Потом он возвращается и в очередной раз пытается заняться любовью. Марии снова больно, и она кричит.
В темноте раздается голос дедушки Джованни:
— Эй, Мария, угомонись! Чем мы будем заправлять салат к завтраку? Членом Джованни?
Поляк Папа Римский отправляется с миссией в Америку. Вначале он долго блуждает по Международному аэропорту в Риме, а потом садится в самолет, который должен лететь в Лондон.
Приземлившись в Лондоне, он в своем длинном наряде и папской тиаре подходит к окошку иммиграционной службы. Его просят заполнить анкету. Папа тщательно вписывает в анкету данные своего польского паспорта и протягивает заполненный бланк анкеты чиновнику. Тот внимательно читает, затем, поглядев на странный наряд Папы Римского, говорит:
— Вы забыли заполнить одну графу: «sex».
— Ага, напишите «два раза в день», — отвечает Папа.
— Да нет, — говорит чиновник, — тут нужно указать: мужчина или женщина.
— Я понял, на что вы намекаете! Я люблю и тех, и других!
Ниведано…
Ниведано…
Ниведано…