Чтение онлайн

Через час пояс с крюком был готов, Дарин скептически посматривал на конструкцию, недоумевая, зачем я это делаю. Если бы он знал, что про устройство арбалетов у нас знает практически каждый мальчишка, то побоялся бы спорить со мной.

Закончив с поясом, я стал думать, как мне сделать стремя на конце арбалета. Оглядев его, я понял, что для скорости и показательности можно прожечь дерево прутом железа – больше в такие короткие сроки ничего другого на ум не приходило.

Я попытался поднять арбалет, чтобы затащить его в кузню, – не тут-то было, пришлось звать на помощь Рона. Тот поднатужился и, притащив, положил его, куда я показал. Заставив его надеть фартук, я приказал держать арбалет, пока сам буду раскаленным железом прожигать дырку.

Нагревая металл, я понемногу надавливал им на плотное дерево. Чтобы оно не загорелось, пришлось поливать его водой, из-за чего металл быстро остывал, и приходилось калить его заново. Вконец обессилев и множество раз обжегшись, я все же проткнул ложе и согнул продетую сквозь него железяку, сделав из нее стремя.

– На один заряд точно хватит – так прокомментировал я Рону и Дарину свою работу.

Настало время практического занятия, которое решило бы, впахивать мне в кузнице целый месяц или нет. Показав Рону порядок действий, я отошел от греха подальше: стремя доверия не внушало, поскольку дерево от воды разбухло и могло лопнуть. Правда, я для страховки наварил вокруг ложа в том месте, где находилось стремя, две полосы металла.

«Но лучше отойду, – решил я, – если такая дура в меня попадет, мне точно кранты будут».

Рон вставил ногу в стремя и согнулся над арбалетом, надевая на крюк тетиву, затем, натужно кряхтя, принялся разгибаться всем корпусом. Затаив дыхание, я смотрел на ложе, которое угрожающе похрустывало. Не менее заинтересованно наблюдал за этим Дарин, который с каждым пройденным тетивой арбалета сантиметром начинал все ожесточеннее жевать бороду.

Прорычав, Рон выпрямился и положил тетиву на фиксатор. Выглядел он так, словно весь день бегал.

Я торжественно улыбнулся и сказал им:

– Есть еще желающие поспорить со мной об арбалетах?

Желающих не оказалось.

Вечером, когда мы сели ужинать, как обычно втроем, я, прежде чем начать есть опостылевшие мне мясо, сыр и хлеб, выложил на стол рисунок арбалета.

Гном, отодвинув еду, принялся рассматривать рисунок и мои подписи к деталям.

– Плечи из металла? – недоуменно спросил он.

– Угу, – ответил я с набитым ртом, – нужна гибкая сталь. Придется экспериментировать, чтобы тетива соответствовала упругим плечам.

Гном отложил рисунок.

– Выделишь оболтуса из тех двух, что болтаются у нас на дворе? Пусть дерево поищут для лож.

– Забери сына трактирщика, не помню, как звать. Шаст еще с трудом ходить может.

Наконец-то настал день сбора оброка. К этому времени я нашел в замке средней разрушенности погреб, который за неделю нужно было быстро подготовить к принятию припасов. Очень помогли знания гнома, который рассказал и показал, как надежно заделать дыры и что щели лучше всего промазать перемешанной с соломой глиной. Также пришлось сколачивать грубые деревянные сундуки, чтобы мыши и крысы не добрались до продуктов.

С трудом, но временный погреб был подготовлен в срок. Я собирался до начала зимы обустроить другой, более просторный, но пока нужно было дождаться поступления денег. Их отсутствие здорово меня напрягало – ведь я был должен всем жалованье, которое еще ни разу не выплатил.

Крестьянские подводы стояли под разгрузкой, когда я позавтракал и спустился посмотреть, что они привезли. Приемом денег и записью того, кто сколько сдал, согласно переданному мне старостой списку жителей деревни, занимался Рон, который долго ругался, прежде чем согласился на эту «почетную» должность. Он согласился сразу после того, как я признался, что выплатить сейчас ему жалованье нечем, вся надежда на оброк. Нубиец сначала был в шоке от моей наглости, поскольку, не платя ему денег, я был не вправе ничего с него требовать, но потом почему-то передумал и согласился.

Теперь он стоял перед входом в замок и записывал количество товара, сданного каждой семьей. Я подошел и незаметно для всех пошевелил кошелек на его поясе – тот приятно брякнул металлом. Рон, отвлекшись от очередного крестьянина, поклонившегося мне в пояс, незаметно мне подмигнул.

В предвкушении вечера я решил поработать в кузне, тем более что в очереди к Дарину стояло три клиента. Для начала я зашел к себе и переоделся в простую одежду, чтобы своим дворянским видом не распугать его заказчиков, а затем, испачкав сажей лицо и руки, подошел к нему.

– Мастер, а что вы тут делаете? – тягуче спросил я с выражением лица деревенского дурачка.

Дарин нахмурился, но, поняв мою задумку, прикрикнул:

– Иди сюда, будешь работать со мной, дурак.

Состроив испуганную физиономию, я принялся за работу.

Солнце зашло за горизонт, и стало прохладно – осень вступала в свои права. «Мне стоит поторопиться с осуществлением своих замыслов», – подумал я, с трудом разгибая натруженную за день спину.

Нужно приготовить к зиме свою комнату и комнаты слуг, а также запастись большим количеством дров. Стены комнат я собирался промазать раствором, подсказанным Дарином, – смешанной с соломой глиной. Замазывать следовало все полностью, от пола до потолка, чтобы меньше тепла выходило из комнаты. Именно поэтому я выбрал себе комнату без окон: в ней хоть и нужно было постоянно жечь свечи, но зато ниоткуда не дуло. А когда я растапливал камин, в комнате вообще становилось тепло, как в раю.

Высказанное мною желание отштукатурить все жилые комнаты сначала не нашло живого отклика среди моих слуг, но после того как от Рона досталось Герде, которая плохо промазала глиной мою комнату и кухню, трудовой порыв у всех поднялся на должную высоту. Стоило мне явиться принимать очередную комнату, как энтузиазм становился еще кипучее, и больше наказанных не было.

Дровник был уже давно готов, он широким навесом тянулся от одной замковой стены до другой, оставалось дождаться окончания работ по сбору урожая и послать крестьян в лес на заготовку дров.

Закончив работу, мы с мастером вместе убрались, подмели кузню и, помывшись в ледяной воде, направились посмотреть, как обстояли дела у Рона. Тот принимал последнюю подводу и покрикивал на Шаста с Жаном, которые помогали крестьянам разгружать продукты в нашу кладовую.

Проводив подводу, мы закрыли вход в замок опускающейся решеткой – единственным работающим приспособлением со времен былого величия замка.

– Иди поешь, Рон, – сказал я нубийцу, забирая у него книгу прихода оброка и тяжелый кошелек с пояса.

Негр с сожалением проводил его взглядом.

– Заплачу, не переживай, – подбодрил я его.

У меня даже мысли не мелькнуло, что этот (как я успел узнать его за такой короткий срок) гордый и сильный воин мог присвоить себе чужое.

Забравшись к себе, я, потирая руки, расположился за столом и для начала выложил все деньги из кошеля на стол – нужно было определить, что мне перепало.

Разложив все монеты столбиком по их достоинству, я подвел итог: не густо, в переводе на золото получилось чуть больше семнадцати кесариев.