Чтение онлайн

— Так, о чём она?

— О бессмертии, конечно! — Лима сощурилась, и внимательно на меня посмотрела. Сейчас её глаза снова источали тот взгляд, каким девушка изучала меня в первую встречу.

Я поёжился. Несмотря на милое личико и ангельский голос, взгляд это был тяжёлым, и, чёрт возьми, ледяным! Как космический вакуум! От него сердце сжималось и замирало.

Но Лима, вдруг снова засмеялась, беззаботно подпрыгнула, покружилась на месте и заговорила так, будто сказку рассказывала:

— Когда-то не было никого на земле. И пришли на неё боги. Увидели они, что пуста земля, и захотели наполнить её жизнью. У них было лишь собственное тело, и они разделили его на части и заселили землю своими детьми. Но стали слабы, слишком много сил отдали они. А чтобы вновь обрести могущество через детей своих, и вновь собраться воедино, создали боги раду и вулканы, выплёвывающие её. И повелели боги детям своим собирать раду в тела свои. И становиться сильнее. А потом идти на гору Радзи. Но туда сможет дойти лишь самый сильный. И станет он богом, обретёт бессмертие и вернёт его богам, как благодарность за создание.

Лима остановилась, посмотрела на меня выжидательно. А я слушал раскрыв рот и думал, что, похоже, снова выдал себя. Не мог Ган не знать этой легенды. По-любому должен был. Уж слишком складно она звучала.

Но Лима ничего не сговорила, а просто ждала.

— Но ведь гор, то есть вулканов много? Какой из них Радзи?

— Этот, — Лима, не оборачиваясь, указала в сторону, где должен был находиться вулкан. Из-за густой лесной кроны, слившейся в единое зелёное море, ничего видно не было. Но по моим прикидкам Лима не ошиблась. Вулкан был где-то там. И до него, судя по всему, не один круг. Насколько я помнил, прямо у подножья вулканов деревьев почти не было. И весь последний круг покрывала чёрная лавовая пустыня.

— И тот! — вдруг продолжила Лима. — И те, тоже!

Она вновь залилась смехом, а колокольчики на подоле её накидки, мелодично ей аккомпанировали.

— Что значит и те?

— Они все — Радзи, глупый, — Лима подошла и потрепала меня по волосам. В её жесте не было никакого намёка на нежность. Скорее, так могла поступить мать или старшая сестра.

Я молчал и стоял, не зная, как быть. Теперь я не сомневался, она знает, что я не местный. И тут никакой амнезией не отмажешься. Но она, как и Хрон, не собиралась меня резать на части и сжигать. Почему? Тоже имела на меня планы? Бред, ведь! Или нет?

— Идём, — позвала меня Лима, схватила за руку и потащила за собой.

Её ладонь оказалась тёплой, почти горячей и сильной.

Я снова пожалел, что Ган пренебрегал своей физической формой. Скелет не мог сопротивляться даже девчонке.

— Ты сказала, бессмертие. Песня о пути к бессмертию. Это ведь ме-та-фо-ри-чес-ки?

Лима только улыбнулась в ответ.

Чёрт побери! Её не смутило незнакомое слово! Твою же мать, похоже, я встрял!

— Идём, — повторила Лима и потянула меня за руку.

Я медлил. Лима ничего не сказала, просто ждала, что я подчинюсь ей. И то, что она не отреагировала на незнакомое слово, стало для меня триггером.

Она не та, кем кажется. И уж точно не девушка-травница из деревни. Тогда кто?

— Кто ты?

Лима обернулась и удивлённо посмотрела на меня, словно не ожидала вопроса.

— Не бойся, я не собираюсь тебя убивать или выдавать. Успокойся.

Что-то часто я стал слышать эти слова. Сначала Хрон, теперь Лима. Они точно одного поля ягодки. Теперь я в этом не сомневался. Вот только что от меня хочет эта? Хрону нужно, чтобы я собирал кристаллы и не лез не в своё дело? А Лима?

Девушка уже отошла от меня на несколько шагов, но сейчас остановилась, глядя на меня выжидательно.

— Лима, куда мы?

— Туда, где никто не помешает, — бросила она через плечо, и колокольчики на её накидке согласно звякнули. — Всё, что я хочу, это немного помочь тебе. Новичку сложно понять, как действовать, когда дело касается медитаций.

— Помочь? И только? Тебе не нужно от меня что-то, как Хрону?

— Хрону?

Лицо Лиму мгновенно изменилось.

— Он говорил с тобой? Что хотел?

— Чтобы я собирал кристаллы и не лез в чужие дела.

Я не видел смысла врать ей. Здесь явно творилось что-то странное, выходящее далеко за пределы моих компетенций. И я должен разобраться с этой ерундой, иначе могу оказаться заложником чужих идей. Или того хуже — пешкой, которой с лёгкостью пожертвуют, если того потребует партия.

— Не переживай. Я разберусь. Сейчас, просто доверься мне. Я просто проведу урок.

Есть ли у меня выбор? Пока все хотят от меня что-то, и никто не готов ничего объяснять или помогать. Кроме Геба. Он единственный, кто что-то сделал для меня. Правда, он думал, что действует так ради брата. Так что он, скорее всего, не в счёт.

Юджа своя, но она пока за решёткой, и её надо ещё вызволить. В общем, союзник мне нужен, но… Чёрт!

Лима мне нравилась… до того момента, как я понял — она не та, кем кажется. А на вопрос «кто она такая» отвечать отказалась. По крайней мере, ответа я не услышал. Ладно. С медитацией, как и с физической формой тоже надо разбираться. Я никогда не практиковал серьёзные духовные практики, так что сам буду в этом ковыряться до скончания веков. А тут есть предложение помочь. Я готов его принять, но буду настороже. Пока я не мог доверять никому, кроме себя.

— Идём, — согласно кивнул я и пошёл следом за Лимой.

Я едва поспевал за ней, путаясь в жёсткой траве и перепрыгивая через узловатые корни, которые, казалось, специально подставлялись мне под ноги. Мы углублялись в лес, по натоптанной тропинке, которую я каким-то образом пропустил во время сбора кристаллов. Ветви кустов хлестали по плечам, но Лима ловко уворачивалась от них, словно чувствуя каждую предстоящий удар шестым чувством.

Мы вышли на ту самую поляну. Круглую, словно вычерченную циркулем. Плоский серый камень в центре всё так же манил к себе. Солнечные лучи пробивали кроны ровными колоннами, и в них, медленно вращаясь, танцевала рада. Её здесь было заметно больше, чем в прошлый раз. Или мне только показалось?

Лима подошла к камню, провела по нему ладонью, словно здороваясь со старым другом. Затем скинула мокасины и, легко вспрыгнув на возвышение, уселась чуть с краю, скрестив ноги. Идеальная поза: спина прямая, руки расслабленно лежат на коленях, голова словно подвешена за макушку, глаза прикрыты.

— Садись, Ган, — сказала она, не открывая глаз. Голос её звучал ровно, но в нём не осталось и следа от той беззаботной девчонки, что кружилась на тропе.

Кажется, Лима перестала играть роль и стала сама собой. Что ж, я люблю прямоту и ненавижу ложь. Сейчас девушка, сидящая на камне, казалась искренней.