Чтение онлайн

Именинница уснула, еще до того, как мы дошли до машины. Признаться, я и сама клевала носом всю дорогу до отеля. Благо охранник помог донести Вику до номера, где я бережно её переодела и уложила в кровать, возле которой задержалась на некоторое время.

Глядя на спящее личико, я вновь пропустила эту мысль, которая не оставляла меня еще в самолете… её день рождения именно сегодня. Это воскресенье было запланировано с самого начала, но он выбрал именно этот день для наказания! Так было ли вообще наказание? Ведь пропустив день рождение своей воспитанницы, я бы чувствовала себя гораздо хуже…

Как-то не по себе стало из-за того, что всю неделю я ходила как неприкаянная. Но ведь и Варавва нарочно скрывал от меня до последнего эту поездку! Почему? Зачем было ставить меня в неудобное положение перед девочкой? Разве няня не должна знать о таких событиях?

Я совсем не могла понять его мотивов. Но как бы там ни было, внутри что-то невольно изменилось по отношению к этому мужчине. Я не только восхищалась праздником, который он устроил для своей племянницы, но и в какой-то степени была тронута тем, что он позаботился и о моем комфорте. Пусть даже через других людей.

Глаза ужасно слипались, но внутри все противилось тому, чтобы отдать последние часы в этой стране сну. В итоге я решила, что могу себе позволить маленькую вольность… Днем, когда я проходила по большому холлу этажа вдоль витражных окон, увидел террасу с видом прямо на Эйфелеву башню.

Убедившись, что Вика спит глубоким сном, я накинула плащ и вышла из номера. Холл находился недалеко от лифтов, так что я не боялась заблудиться.

Оказалось, что терраса довольно популярное место — возле каменного ограждения небольшими компаниями стояли люди, но я даже не обратила на это внимание, так же как и на то, что на улице было довольно холодно. Мой взор всецело сосредоточился на башне, что возвышалась вдалеке, усыпанная огнями.

— Боже мой… — выдохнула я, двинувшись к ограждению.

Выбрав место подальше от остальных, я улыбнулась этому чуду света, чувствуя, как в глазах собираются слезы. Внутри пронеслось такое острое ощущение счастья, что захотелось прыгать на месте и радостно визжать! Ведь я своими глазами увидела легендарную башню…

— Что ты здесь делаешь? — услышала позади голос, от которого, кажется, даже огни вдалеке мгновенно померкли.

Резко обернувшись и встретившись взглядом с Вараввой, я тут же опомнилась:

— Простите!.. Я просто хотела… Тут так красиво! Я вышла ненадолго, да и малышка крепко спит…

— Сегодня был тяжелый день, — сдержанно напомнил он. — Рано утром нужно будет возвращаться в Россию.

— Да… я помню.

— Так почему ты не в постели?

Я растерянно раскрыла рот и виновато отвела взгляд на башню. Мне нечего было ответить. Я действительно забылась — это поездка ведь не для меня, а для Викки. К тому же завтра полноценный рабочий день.

— Вы правы, Марк Алексеевич, — произнесла я, отступая от ограждения. — Я сейчас же вернусь в номер…

Развернувшись в сторону выхода, я вдруг остановилась и смущенно взглянула на своего начальника.

— Я хотела… сказать вам спасибо. За то, что забрали у меня этот выходной, и я смогла присутствовать на дне рождении Викки. Только… вы ведь могли бы сказать мне заранее об этом, чтобы я сделала ей подарок?..

— И что бы ты ей подарила? — неожиданно спросил он без церемоний. — Что подарила бы девочке, у которой есть все?

Этот вопрос завел меня в тупик… С ходу я не смогла ответить, хотя не сомневалась, что обязательно придумала бы что-нибудь.

— Не стоит переживать по этому поводу — ты уже сделала ей подарок. Не каждый может дать то, что не испортится со временем. — Я недоуменно уставилась на Марка Алексеевича. — Впечатления, Арина. Воспоминания. Нет ничего лучше, чем разделить их с тем, кто тебе близок.

После ярких впечатлений серые улицы замерзшей столицы, невольно навевали уныние. Очень скоро поездка во Францию вообще начала казаться игрой фантазии. Разве что сувенирчики, которые аккуратным рядом стояли на подоконнике моей комнаты, дожидаясь того часа, когда я раздарю их родным, доказывали обратное. А еще три комплекта фирменной одежды французской марки, которые мне молча занесли в комнату. Это было неожиданно и… неловко.

Аглая не дала даже вопроса задать по этому поводу, сразу обозначила, что одежда куплена индивидуально для меня, значит, и носить её мне. Посоветовала принять это как премию.

Новая рабочая неделя началась с совершенно другого настроения, а потому дни проходили незаметно. Я расслабилась, а еще… чувствовала себя гораздо комфортнее в богатой обстановке резиденции. Может потому что хозяин-злодей уже вовсе не казался мне таким уж злодеем, и человеческие черты, которые я разглядела в нем, невольно расположили мое сердце? Или же все потому, что со дня поездки я его еще ни разу не видела.

Марк Алексеевич как будто испарился, и только на третий день я узнала, что он, оказывается, еще в понедельник уехал на важную конференцию, проходящую в Берлине. Я должна была вздохнуть полной грудью и испытать облегчение, ведь обычно работникам только за радость, если начальник в отъезде. Но подобного я совсем не испытывала в должной мере. Напротив меня донимало навязчивое ощущение ожидания.

Выходя за пределы комнаты, я заметила, что ищу глазами грозный силуэт владельца резиденции. Прямо одергивала себя. Возможно, мне просто было непривычно, ведь раз в день мы обязательно пересекались. Но если раньше я избегала этих пересечений, то теперь… как будто наоборот стремилась к ним! Потому что

Я искала лишний повод прогуляться по дому. А еще чаще обычного смотрела в зеркало перед выходом из спальни, мучила расческой и без того идеально зачесанный хвост, и вообще начала удалять пристальное внимание своему внешнему виду.

Этого еще не хватало.

Однажды даже Вике пришлось услышать от меня: «как я выгляжу»?

— Как золуска, — отвечала моя маленькая лиса, приглядываясь ко мне с видом знатока.

Я старалась контролировать эти странные перемены внутри, потому что нутром чувствовала — ничего хорошо это не сулит. Но чем больше делала попыток приструнить себя, тем как будто больше зацикливалась!

Еще этот поцелуй…

Я настойчиво убеждала себя, что он не нес абсолютно никакого интимного характера! Но, черт возьми, почему я никак не могла о нем забыть? И каждый раз как вспоминала этот момент, совсем не испытывала равнодушия или возмущения? Меня как-то сразу захлестывало волнение, а затем… по внутренностям без спроса проходит горячий ток.

К пятнице странное наваждение немного отпустило меня. Или отсутствие главного объекта так повлияло, или может, подействовали мои занимательные беседы с самой собой, но я уже спокойно выходила из комнаты и внимание к отражению заметно сократилось.