Чтение онлайн

Да и я, если честно, уже заикался (правда, в подсознании) о бронетанковых колоннах «Прорывов» и «Армат», да о развёртывании аэродромов первого класса с местами постоянной базирования «Медведей», «Белых лебедей» и межконтинентальных дирижаблей. Осталось только выяснить пределы жадности местных, границы моей наглости и пропускную способность Пути. Вряд ли из мира в мир удастся телепортировать, скажем, километровый балкер-сухогруз. Но вот фуру с прицепом… Как-нибудь стоит попробовать.

— Перенос живого существа туда и обратно — чрезвычайно трудоёмкий ритуал, — улыбнулась Алина. — Я и не смею думать, что нам удастся освоить эту тему в ближайшее время. Удивительно, что гость в первые же часы пребывания в нашем мире освоил переход и смог перенести себя со своим скарбом…

Взгляд, которым одарил меня Протопопов, одновременно выражал невероятных размеров облегчение и чаял огромную надежду.

— На многое не рассчитывай, дядь, — сразу предупредил я. — И не вздумайте подобострастничать, будто до вас снизошёл Господь Бог. Все проблемы разом не решу. Помогу, чем смогу.

— Теперь к этому пункту.

Ростислав подался к столу ближе.

— Как я понял, с твоей стороны есть инициатива… подписать некий обязывающий документ. Это обычная для тебя практика?

— А как же? — пожал плечами. — Чай, жизнью рискую, и не за свои идеалы. Если помру — так оно мне всё без надобности. А вот если в живых останусь… За что, спрашивается, со смертью ручковался да под шальными пулями ху… Гм… Паховую область в сырую землю вжимал? Старость надо обеспечить. Если вместо обеспечения старости я за чужие идеалы воюю, то пусть мне это, хотя бы, окупится. Желательно, сторицей.

Алина с укором посмотрела на меня исподлобья.

— Вот про сторицу разговоров не было! — процедила она.

— Так их и быть не могло, — усмехнулся. — Ты ж контактное лицо, а не уполномоченное. Смысл с тобой воздух сотрясать? Да и вообще. Сторица — это для красного словца. Понятное дело, что, если во сто крат возьму, вам дешевле меня обратно спровадить, и забыть, как вызывали.

— Ты же наёмный воин, — не спросил, а утвердил Ростислав. — Как жалование получал?

— Наличным расчётом на руки, — проинформировал своего нанимателя. — Безо всяких чеков, векселей и ассигнаций.

— Золотом? — уточнил Поликарпович.

— Только не слитками, — уточнил я. — Если у вас тут в ходу золотые монеты, то сгодится. Но не слитки.

— Золотые монеты есть, — задумчиво произнесла Алина. — Но их немного. И это золотовалютный резерв… Расходовать его на жалование наёмника… Пусть даже и уникального…

Девушка обернулась ко мне.

— А натуральным продуктом возьмёшь?

Я пожал плечами.

— Смотря, что считать натуральным. Земля, дома, транспорт — да, пожалуйста. Живая сила по типу рабов… Ну, тоже не откажусь рассмотреть. Остальное… Лучше деньгами.

— И во сколько ты оцениваешь свою квалификацию? — поинтересовался Протопопов.

— Надеюсь, у вас крепкие нервы, — хмыкнул в ответ. — За последний месяц только что закончившегося контракта получил один миллион рублей.

— Вряд ли в нас одни и те же рубли, — логично предположил военнослужащий. — Что у тебя можно купить на эти деньги?

— Литр топлива — полсотни рублей, — начал перечислять по пальцам. — Литр молока — полсотни рублей. Полкило хлеба — рублей пятнадцать или тридцать.

Разноглазка переглянулась со своим начальником.

— Где-то в полсотни раз у нас различаются деньги? — предположила она. — У нас буханка хлеба и литр молока по рублю стоят. Не везде одинаково и есть разница, но в среднем так.

— Получается, — офицер задумчиво погладил подбородок. — Значит, стало быть, претендуешь на двадцать тысяч рублей в месяц? Или будешь наценивать за особые задачи и условия?

— А можно? — воодушевился я.

— Не желательно, — буркнула Алина.

Но шутки в сторону. Тут одно из двух. Или их устроит мой ценник, или нет.

— Я наёмник, а не клоун. Мне неинтересно наблюдать за вашим концом с первого ряда амфитеатра бойни. Я люблю сам устраивать кровавую баню. Так уж получилось, что меня призвали вы, а не ваши супостаты. Значит, и контракт заключать мне с вами, но никак не идти к ним с вопросом, «А не заплатите ли вы мне больше?».

От этих слов Бериславская аж вздрогнула и побледнела.

Да и по офицеру видно, что он догадался, каким был бы исход, сделай я так.

— Мне обустраивать старость, — закончил я. — И мне нужны на неё средства. Дальше всё зависит от того, нужны ли вам мои услуги сегодня и сейчас, или же вы после завершения этого мясореза готовы заключить со мной бессрочный контракт.

Оба собеседника подобрались, как легавые, учуявшие лёгкое мясо.

— То есть, ты готов предоставлять свои услуги бессрочно? — уточнила Алина. — Я правильно поняла, что тебя интересует не только разрешение кризиса, но и дальнейшее сотрудничество?

— По сути, я работаю в двух мирах, — подтвердил ей. — Но в своём мире кое-чего, да достиг. В вашем же буквально впервые обретаюсь. Если вы хотите, чтоб решал для вас задачи — мне нужен инструментарий и обеспечительная база, начиная от материальной составляющей и заканчивая информацией. Как следствие, мне необходим личный запас ресурсов, с которыми я смогу решать ваши задачи, параллельно обеспечивая себе преклонные года. Остаётся лишь сторговаться на цене. Безвозмездно работать не стану, мне и моём мире неплохо платят. Но и наглеть сильно не буду. Царскую дочь в жёны и полцарства в придачу требовать не стану.

— И насколько «бессрочный» контракт тебя интересует? — справился руководитель Тайной Канцелярии.

Я пожал плечами.

— Сколько мне отпущено. Все мы под Богом ходим. Лягу костьми в этой войне — тогда и разговаривать не о чём. Живыми останемся — тогда хоть пять лет, хоть десять, хоть пока меня ноги носить не перестанут.

На минуту в кабинете повисла тишина. Её нарушал лишь мерный звук работы напольных часов размером с хороший оружейный шкаф: механизм работал так звучно, что отдавал в висках подобно Ленинградскому метроному.

Оба моих собеседника думали. Глазки Бериславской бегали из стороны в сторону, цепляясь за различные предстающие перед её разумом визуализации. Девушка, определённо, очень бурно и чрезвычайно скоро просчитывала некие вариации. По тому, как с каждой новой мыслью светлел разум и веселел взгляд, становилось понятно: разноглазка находила какие-то просто невероятные комбинации. Протопопов держался намного спокойнее. Его взор был монотонен и не выражал каких-то всплесков эмоций. Да, кое-что в нём читалось: не совсем бездушный истукан. Но всё время, что потребовалось этим двоим на домыслы и раздумья, руководитель Тайной Канцелярии молча смотрел на меня, безэмоционально потирая рукой подбородок.