Чтение онлайн

Зато нашел свои вещи, неожиданно чистые и сухие. Когда успела постирать, для меня загадка, но я тут же сменил простыню на привычное белье и наконец почувствовал себя человеком. А потом заметил в углу комнаты рунный камень для подогрева воды, тот самый, что питал лохань.

Камень был обычный, из серого гранита, что получше жилки, но не особо, с вырезанной на нём базовой руной нагрева. Наклонившись над ним, увидел всё, что мне нужно было увидеть. Грубую, линейную работу, где руна пожирала этер втрое больше, чем требовалось, потому что мастер, который её ставил, не понимал принципа замкнутого контура, и энергия просто рассеивалась в воздухе, не нагревая его целиком.

Какая халтурная работа, выполненная всего лишь с одной руной, без обвязок и правильной обработки. К тому же руна была вырезана на камне, нарушая его внутреннюю структуру. Видимо это оказалось дешевле чем наносить лак поверх краски, помогая ей не смываться с камня.

— Безобразие какое.

Затем не задумываясь, взял со стола её маленький ножик для резки трав, который для моих целей подходил вполне сносно, и в течение нескольких минут переделал руну, добавив два замыкающих контура и перенаправив поток этера так, чтобы камень нагревал только верхнюю поверхность, а не всю свою массу. Грубо, конечно, не мой лучший результат, но функционально, этер теперь расходовался в три раза экономнее, что позволяло камню работать в те же три раза дольше. Правда мощность подкачала, выросла процентов на двадцать. Сделав это, я спрятал улики, и сделал вид что ни причем. Просто мне хотелось хоть как-то отплатить за то, что она для меня сделала.

Когда она вернулась, я уже положил ножик на место и сидел с пустой кружной чая, делая вид, что просто ждал.

— Мне нужно идти. — сказал я, когда она вошла. — Прошу простить меня за беспокойство и вообще за невоспитанность, я плохо воспитан и вообще. Если я действительно что-то должен, то я готов оплатить, это не вопрос, чтобы ты не подумала обо мне слишком плохо.

— Погоди, — сказала она, когда я потянулся к двери. — Про пять серебряных. Ты поэтому вчера пришёл, потому что плохо с деньгами?

Я остановился. Можно было соврать, придумать что-нибудь красивое, но я слишком устал для вранья, а она слишком умна, чтобы ему поверить.

— Отчасти, — сказал я. — Не поэтому пришёл, но деньги… да, плохо. Выглядит всё как замкнутый круг.

— А что ты умеешь делать, кроме того, что таскать мешки и махать копьём и спать в кроватях незнакомых женщин?

Вопрос был простой, но за ним стояло что-то большее, и я это чувствовал, потому что она спрашивала не из вежливости, а с тем самым прищуром, который я уже научился узнавать, прищуром человека, который видит возможность.

— Руны, — ответил я, а затем всё же решил показать. Какой смысл скрывать свои умения, навыки, если по результатам придётся прозябать в бедности? Наверное всё же стоит рискнуть. Я кивнул на камень, показывая что сделал. — Это была откровенная халтура и я слегка переделал. Теперь он будет тратить энергию раза в три меньше, а греть гораздо лучше. Не гильдейский уровень, скорее всего, но и не бытовая ерунда, которую продают на втором ярусе.

Девушка подошла поближе, задумчиво уставившись на мою работу.

— Немного, — повторила она задумчиво, глядя на камень, приблизила ладонь поближе, и задумчиво вскинула бровь, ощутив тепло. Я видел по её лицу, что результат её впечатлил, хотя она старалась этого не показывать. — Немного, говоришь. Ладно. А в Гильдию рунных мастеров ты пробовал обратиться? Хотя цена вступления для чужака, да, понимаю.

— Ты знаешь, сколько стоит вступление? — усмехнулся я, подтверждая. — Я не могу себе позволить даже посмотреть на их здание без того, чтобы не задолжать.

Она помолчала, покусывая нижнюю губу, и я видел, что она думает, причём думает быстро и конкретно, перебирая варианты так же, как перебирает травы в своих банках, оценивая каждый на вес и пригодность.

— Есть один вариант, — сказала она наконец. — Он не запрещён, но и не поощряется. Туда ходят те, кто не может или не хочет платить гильдейские сборы, но кому нужна работа, которую в официальных лавках не найдёшь или найдёшь за тройную цену. Ремонт бытовых артефактов, модификация оружия, настройка накопителей, и прочее в этом духе.

— И ты знаешь, что там требуется?

— Я знаю людей, которые знают, — поправила она. — Я могу поспрашивать, составить список того, что сейчас востребовано. Если ты умеешь делать хотя бы половину того, что ты сделал с этим камнем, работа найдётся. Вопрос в том, готов ли ты.

Я посмотрел на неё, и подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и что за каждым подарком в этом мире стоит цена, которую тебе не называют до последнего момента, а потом оказывается, что ты уже должен по уши. Но с другой стороны, она уже впустила меня в свой дом, не взяв ни монеты. Накормила, отмыла и вправила мне спину, ничего не попросив взамен, кроме небольшой толики информации о происходящем на этажах, так что, может быть, не все люди в этом городе хотят тебя ободрать.

— Готов, — сказал я.

— Хорошо, — кивнула она и взяла свою чашку, допивая остывший чай. — Тогда давай определимся с деталями. Для начала, Корвин Андерс… это очень плохое имя для рунного торговца в Шэньлуне.

— В каком смысле?

— В прямом. Оно чужое. Иностранное. Здесь таких имён не носят, и если ты появишься на теневом рынке под именем Корвин Андерс, каждый второй покупатель решит, что ты шпион из-за гор, а каждый первый просто откажется иметь с тобой дело. Тебе нужно другое имя, местное.

— Как у тебя? — спросил я. — Для покупателей Лю Гуан, для друзей Аньсян. Удобно.

— Аньсян значит «аромат, затаившийся в тени», — сказала она, и голос её стал чуть тише, не интимно, а скорее задумчиво, как у человека, который вспоминает что-то далёкое. — Это старое имя, из другой жизни. Для покупателей я Лю Гуан, потому что Лю Гуан звучит надёжно и профессионально, и люди доверяют мастеру с таким именем. Для друзей я Аньсян, потому что друзьям не нужно доверие, им нужна правда. А тебе нужно что-то, что будет звучать естественно и запоминаться.

Она посмотрела на меня оценивающе, склонив голову набок, и её взгляд скользнул по моим волосам, по глазам, задержавшись на них, и я уже привык к тому, что людей удивляют мои разноцветные радужки, но её взгляд был другим, не удивлённым, а расчётливым, как у художника, выбирающего краски.

— Разные глаза, медные волосы, — перечислила она вслух. — Тун… Тун Мин. «Медный свет». Просто, запоминается, и любой, кто тебя увидит, сразу поймёт, почему тебя так зовут. Подходит?

— Тун Мин, — повторил я, пробуя имя на вкус, и оно звучало странно, чужеродно, как одежда с чужого плеча, но в то же время было в нём что-то правильное, что-то, что подходило именно этому месту и этому времени, и я кивнул. — Пусть будет Тун Мин. Медный Свет.