Чтение онлайн

— Рад видеть вас, наставница. Я смотрю, здесь почти ничего и не изменилось. — Соня улыбнулась. — А чем вам не угодили старые шкафы?

— Шутишь, значит? — Руби прищурилась. Ее глаза сверкнули красным. — Рассказывай!

Навалилось знакомое чувство неподчинения собственного тела:

— С чего начать?

Спустя три часа Соня окончательно охрипла, и наставница прекратила допрос.

— Скажи мне, ученица, — Руби выделила последнее слово, — чем ты думала, когда выбрала такой способ побега? Твое счастье, что это был особняк Вирид, и, кроме нее и Норд, там никого не было. Откройся телепорт где-нибудь на улице, тебя бы сперва пристрелили, и только потом стали разбираться кто ты такая. Хотя переполох все равно был знатный.

Оковы раскрылись, и Соня с трудом села — ожоги под повязкой припекало, а тело затекло. Наставница бросила ей на колени накопитель. Благодарно кивнув, Соня сжала кристалл в кулаке и облегченно вздохнула, чувствуя, как по телу струятся ручейки светлой магии облегчая боль и исцеляя мелкие ранки.

— Наставница, а где сейчас Вирид?

— Где-то в доме. Приведешь себя и стол в порядок, и можешь сходить поискать ее.

— Что-то случилось? — На душе стало тревожно.

Руби молча постучала пальцем по метке на ее руке.

Вирид сидела за кухонным столом и смотрела в чашку с кофе. Соня вернулась. Не просто вернулась, а именно к ней: Руби объяснила, что это был за телепорт, и чего стоило его создать. Да и повязку с мазью от ожогов она сама накладывала. Вот только на Соне были альвийские доспехи и знак принадлежности к светлому Ордену. Но самое главное — печать на руке, одна мысль о которой приводила в бешенство. Где-то в глубине души Вирид понимала, что суккубе злиться на подобное глупо. Даже ей, но…

Позади послышался шорох.

— Вирид? — На плечо легла ладонь.

— Уйди.

— Это из-за метки? Но это просто…

Вирид вскочила со стула, развернулась и влепила человечке пощечину. На мгновение опешила, увидев четыре наливающиеся кровью царапины: создавать когти она не собиралась, но тут Соня поднесла к щеке руку, блеснула серебром печать, и вновь накатившая ярость смыла стыд и жалость. Обойдя человечку, Вирид вышла из кухни.

В тренировочном зале ее нашла Руби:

— Злишься?

— А ты как думаешь?

— Думаю, ты опять спотыкаешься о тот же камень. Какая разница, что и с кем у нее там было в княжестве?

— Руби!.. — Вирид глубоко вздохнула и уже спокойным голосом попросила: — Уйди.

— Как знаешь.

Ученицу Руби отыскала на кухне. Та сидела за столом и разглядывала испачканную кровью печать на руке.

— Любуешься? — Руби плеснула в бокал немного вина.

— Скажите, наставница, а можно как-то ее снять?

— В твоем случае, разве что вместе с рукой.

— Это потому что метка княжеская?

Руби хмыкнула.

— Нет. Не в этом дело. Ты вообще знаешь, как «амантино» переводится на общий?

— Любовница. Или это неправильный перевод?

— Нет. — Руби подняла бокал, оценила вино на просвет и отпила пару глотков. — Точный перевод — «желанная», «та, к которой влечет».

— И в чем разница?

— Любовницам не дарят аллод.

Соня на мгновение нахмурилась, потом вскинулась:

— Вирид не любовница!

— Но ведь началось у вас все с постели. Разве не так?

Соня едва заметно кивнула.

— Вот и амантино — не любовница, а возлюбленная. Как и «амата». Но если любовь к амате вызвана влечением души, то к амантино сперва влечет телом. Такая любовь не хуже. Просто другая. Чуть более зависимая от постели, более эгоистичная, более… ревнивая. Но это все равно любовь. Если бы твоя княжна…

— Она не моя!

— Не перебивай. — Руби нахмурилась. — Так вот, если бы она просто хотела покувыркаться в постели, то могла бы назвать тебя своей амантино, но не стала бы ставить печать. Магия этой печати завязана на чувства. Если они есть, то на коже избранницы проявляется узор, а если нет, то простая клякса, которая сходит на второй-третий день. Подобная ошибка — позор для альвийки. Поэтому печати ставят редко, а малообразованные разумные из других рас свели «амантино» к обычной «любовнице».

— Но зачем она сказала, что это пропуск.

— Так и сказала?

Соня задумалась.

— Не совсем. Она назвала ее меткой доверия или как-то так.

— Поставить такую печать — это все равно, что сделать предложение. Следующий шаг — брачный союз. Разве можно не доверять собственной избраннице? Я не знаю почему она сразу не призналась тебе, но ты, ученица, дала свое согласие на помолвку.

— Что? Когда?

— Когда вот здесь, — Руби ткнула пальцем на узор в центре метки, — у тебя появился «распускающийся цветок» — знак ответных чувств.

Щеки Сони полыхнули, но взгляд она не отвела. Руби улыбнулась: ученица не стала отпираться или оправдываться.

— Если бы ты испытывала к ней обычное влечение, то даже после бурной ночи спираль так и осталась бы ровной. Именно поэтому Вирид так на тебя разозлилась. Поэтому тебя и не выпустили бы за пределы княжества, по крайней мере, без разрешения княжны и соответствующего эскорта. И именно поэтому твоя амантино может потребовать твоей выдачи. И Его Величество, скорее всего, согласится на подобное требование.

— Потребовать выдачи? — Соня зло прищурилась. — После того как она выставила меня с бала как провинившуюся служанку?

— Ну что за бестолковка? — Руби покачала головой. — Что ты почувствовала во время разговора с Наттер? Только честно.

— Возбуждение. У нее же духи с приворотным эликсиром.

— А теперь представь, что ты переместилась не в холл, а в спальню к Вирид, когда к ней прислали на казнь преступника, оплатившего ночь любви? Ведь ей, как и любой суккубе, жизненно необходима чужая сила.

— Но Вирид же?.. — Голос ученицы дрогнул.

— Не участвует в казнях и может позволить себе накопители. — Руби кивнула. — Ты это знаешь, но все равно ревнуешь, даже от простой мысли, что что-то могло быть. А теперь скажи, как должна была почувствовать себя княжна, увидев, что ее возлюбленная готова отдаться другой?

— Мы просто разговаривали.

— Об удовольствии от общения? — Руби хмыкнула. — Княжна наверняка услышала часть разговора, да еще и прочла твои эмоции через печать. И, заметь, не устроила скандал, а всего лишь отправила тебя домой — подальше от Наттер, а заодно проветрить голову. Пусть это и было немного грубо, но чего ты хочешь от ревнующей солдафонки. И вместо того, чтоб спокойно ее дождаться и поговорить, ты состроила из себя униженную и оскорбленную и сбежала, оставив какую-то невнятную записку.