Чтение онлайн

— Забудем о сегодня. Впрочем, ты не рассказала мне, каков был бал?

— Ах, бал. Ничего особенного. Ярмарка тщеславия местечкового масштаба. Шумно, людно, по залу витает жуткая смесь из ароматов французских и как бы французских духов…

— Ты танцевала?

— Совсем мало. Кавалеры попадались какие-то несолидные. И потом, от шума и всех этих запахов у меня вдруг ужасно разболелась голова. Я потому и приехала раньше — чтобы отдохнуть в твоём обществе. Общество подруги я не променяю даже на обед с членами Евросоюза!

Мы рассмеялись, я с удовольствием отметила, что к Соне вернулось безмятежное настроение.

По спальням мы разошлись за полночь. Я долго не могла уснуть, сидела в кресле у окна и любовалась тем, как падает ночной густой снег. А потом я, вероятно, все-таки заснула, потому что лишь во сне ко мне мог прийти кузен Го.

Он был в одеждах, сплошь затканных серебром, в длинных волосах золотился-сиял роскошный гребень-дракон. Ярко золотились-сияли глаза моего прекрасного кузена. Я хотела пасть перед ним на колени, но кузен удержал меня и нежно обнял. Руки его пахли так, как пахнет Млечный Путь…

— Милая моя сестра, — проговорил кузен, и каждое его слово повисало в воздухе затейливым радужным иероглифом. — Как скучаю я по тебе и как печалится сердце моё!

— Брат, — проговорила я, утопая в серебре его рукавов. — Не оставляй меня. Я что-то предчувствую. Мне кажется, я не зря оказалась в этом доме. Стрелка моего сердечного компаса дрожит и…

— Оставь. — Губы кузена касаются моего лба, как коснулся бы падающий лепесток розы. — Оставь беспокойство. Мудрый, попав в сети судьбы, не беспокоится, а лишь ищет выход.

— Разве я мудра? — смеюсь я. — Что у меня есть за душой, кроме ветров и вод?

— О, ты обладаешь многим, — улыбается в ответ кузен Го. — А обладала ещё большим, но пока мне не велено говорить тебе об этом. Вот что должен сказать я тебе: опасайся силы, скрытой за оболочкой из нефрита, берегись выходить из этого дома в ночи, когда на небе нет луны, и покуда не вступай в борьбу с тем, чьи пальцы омочены кровью великих царей.

— Слова твои темны для меня, — вздыхаю я.

— Пока темны, но в нужный миг ты вспомнишь их. Последуй же им, тогда — будешь спасена сама и спасёшь тех, кто тебе дорог.

— Брат, — шепчу я, в забытьи прижимаясь к серебряной груди кузена Го, и понимаю, что проснулась, что одна, и лишь лунный луч из окна вонзается мне в сердце, наполняя его неизбывной болью и печалью. Созвездиями наполнен оконный переплёт, ночь дышит за стеклом морозом, деревья старого парка молитвенно воздели к небесам оснеженные ветви… Я иду к постели, почти без сил падаю на неё и засыпаю сном обычного человека, сном без сновидений…

А утро принесло и мне и Соне неожиданность. После вчерашнего мы встали поздно, особенно Соня, чем вызвали недовольство приходящей убираться и выносить мусор девушки. Она ждала нас в холле с видом раздражённой мышки.

— Доброе утро, Софья Ивановна! — непреклонно сказала мышка. — Я вас жду, жду…

— Ох, извините ради бога, Людочка, — всполошилась моя подруга. — Я немедленно вам выплачу жалованье. За сколько я задолжала вам, за неделю?

— Софья Ивановна! — Щеки мышки-Людочки вспыхнули. — Вы мне жалованье выплатили ещё третьего дня, никаких долгов нет. Что с вами, забыли, что ли? Да ещё драгоценности в мусор спускаете. Кинули небось по рассеянности, а с меня потом спрашивать будете. А мне оно… Да избави боже!

Соня растерянно переводила взгляд то на меня, то на Людочку. А Людочка порылась в кармане форменного фартучка и извлекла на свет божий смутно знакомую овальную коробочку, обтянутую лиловым бархатом.

— Вот, — заявила при этом Людочка. — Вы потеряли. В мусорном ведре нашла. Мне можно идти? А то я на лекции в институт опаздываю.

— Да-да, идите, Людочка, спасибо вам, — растерянно сказала Соня, не отрывая взгляда от коробочки.

Людочка немедленно усвистала в свой таинственный институт, а мы с Соней разглядывали коробочку так, словно внутри она содержала нечто совершенно жуткое.

— Это подарок господина Косарецкого, — сочла нужным напомнить я.

— Знаю, — замогильным голосом ответила мне Соня. — Вот ведь чертовщина какая-то получается: я выбросила, а эта девчонка подобрала и назад мне сунула.

— Это знак Судьбы, — тоном знатока заявила я. — От таких знаков не уйдёшь, уж поверь мне. Поликратов перстень и все такое. Придётся открыть коробочку и освидетельствовать её содержимое.

— Открывай ты, я и пальцем не коснусь, — суеверно сказала Соня.

— Хорошо. Нет проблем. Я открыла коробочку. Соня сдавленно охнула.

Я поняла причину этого оханья.

Внутри коробочки покоился искусно вырезанный из тёмного нефрита диск. Нет, диск — это неточное определение. Это нефритовое украшение напоминало облачко с причудливыми завитками но краям. Да, скорее всего облачко. Выпуклое и отполированное, оно было размером с юбилейный рубль, но это ещё не все. Облачко-диск сплошь оплетала тончайшая, с алмазной насечкой, золотая нить-паутинка, заставляя нефрит словно светиться изнутри. С одной стороны облачка крепилась золотая петелька с продетой в неё золотой же цепочкой. Одним словом, украшение самого высшего разряда, любая кокетка за него душу бы прозакладывала.

— Соня, у твоего бывшего любовника, во всяком случае, есть вкус, — резюмировала я. — Да и как иначе, он же художник… Соня, что ты молчишь?

У тебя поднимется рука снова вышвырнуть в мусор этакую красоту?

— Я не знаю, — пробормотала Соня. — Красиво. Очень.

— Может быть, примеришь? Соня вздрогнула:

— Ни за что! Нет, я не могу!

Она отскочила от меня, протягивавшей ей кулон, так, словно я протягивала ей живую гадюку.

— Соня, что с тобой?

Моя подруга побледнела и кинулась в ванную, Я — за ней и с испугом наблюдала, как Соню вхолостую выворачивает наизнанку.

— Я воды тебе сейчас принесу! — крикнула я. — Минеральной!

Соня выпила стакан воды и вроде успокоилась, хотя тело её сотрясал озноб.

— Где кулон? — первым делом спросила она у меня.

— Я оставила его на столике в холле, — вспомнила я.

— Его нужно немедленно выбросить! — воскликнула Соня. — От него исходит какое-то зло, я чувствую.

— Соня, поверь мне, если бы от него исходила негативная энергия, я бы это почувствовала раньше тебя, — возразила я, шагая за Соней в холл, на что она сказала: