Чтение онлайн

Несмотря на учёность и сопутствующую открытость, мастер с некоторым опасением говорил про три оставшихся камня.

Гематит — смерть. Сверкающая чернота. Вызывающая в чём-то.

Морион — тени. Совсем другой чёрный — спокойный и глубокий. Как сам сумрачный мир.

И, наконец, последний. Отчаяние — обсидиан. Чёрный, с прожилками, отсылающими к столько воодушевляющей магической паре — к надежде.

Какой же девятнадцатый? Он должен быть в центре. Связывать все прочие воедино, открывая путь. Ладно, выясню, пока есть чем заняться — собрать такую коллекцию будет непросто. А ещё нужно понять, как их напитать силой.

— Скажите, а вы занимаетесь огранкой? — уточнил я.

Проще найти огранщика, чем камни нужного размера и формы.

— Безусловно, — кивнул Хлебников. — Возможно, я очень консервативен, но эту работу не доверю никому другому. Подождите…

Он перевёл взгляд с меня на ювелирную картину, затем обратно и опять несколько раз. Кажется, у него шея хрустнула от подобных упражнений.

— Вы… — он сделал несколько коротких вдохов, потом выдохнул и продолжил: — Вы собираетесь использовать их все, верно? Вы собираетесь создать артефакт всех аспектов?

Учитывая, что он мне открыл главную свою ценность, я тоже не стал скрывать. Да и вообще почувствовал, что ему можно доверять. Есть люди, которых непросто раскусить даже обладателям высшего ранга ментала и большого опыта. А есть те, что словно открытые книги, как стоящий передо мной старик. Был ли риск? Был.

Я медленно кивнул.

— Невероятно! Это же… — Хлебников заметался по помещению, а затем присел на табурет возле стола и так распахнул глаза, что они стали размером с пол лица. — Нет. Вы же водник. Простите, ваша светлость, не хочу оскорбить. Но для создания подобного вам понадобятся тёмные маги.

А он неплохо разбирался в тонкостях артефакторики. Впрочем, те, кто занимался магическими камнями, должны были знать хотя бы основы. Ведь именно эти мастера готовили камни для артефакторов. Как каменщики вкладывали силу в изделие, так и ювелиры могли повлиять на результат.

— У меня есть всё необходимое, — уклончиво ответил я. — Но без вашей помощи мне не обойтись.

Приукрасил, конечно. Можно было отыскать и материал, и огранщиков, раскидать заказы по разным специалистам. Вариантов много, как осуществить задуманное. Но мне понравился этот человек. Мастер и истинный талант. В нём горел тот внутренний огонь, что и не дал сдаться. Он потерял всё, но не потерял себя.

Это дорого стоило. Нет, не так. Это было бесценно.

— Вам нужны мои камни? — вдруг встрепенулся он, как-то жалобно взглянув на сокровище.

— Нет, мне нужны ваши руки, глаза, умения и знания, — поспешил я его успокоить. — Камни я добуду.

— Мне нравится ваша уверенность, — кашлянул он. — Знаете, сколько я собирал всё это? Объездил полмира, заключал разные сделки. Иногда весьма опасные, — с гордостью намекнул ювелир. — Не подумайте, что я сомневаюсь в ваших возможностях. Но хотелось бы предупредить, что задача может оказаться не столь простой, как вам кажется. И я не про цену.

— Понимаю. Дело не в деньгах, а в друзьях.

— И правда понимаете, — подуспокоился он. — Вы же знаете, как напитывать их силой?

— А вы?

— В теории… — мастер задумался и вздрогнул. — То есть вы хотите сказать, что вы не знаете? И у вас нет камней? И вы при этом собираетесь создать артефакт?

— Верно, — улыбнулся я. — Считаете это легкомысленным?

— А вот и нет! — расхохотался Владимир Иванович. — Мне это нравится, медведи сожри всех сомневающихся! Кстати, был презабавный случай с медведем и черникой. Вот уж не думал, что моя жизнь окажется на волоске из-за дикой ягоды…

Историй мне Хлебников рассказал немало.

Помимо того, что с медведем они банально столкнулись задницами. Натурально. Оба в известной позе сборщика ягод так увлеклись этим занятием, что не заметили друг друга. Мастер был с подветренной стороны, оттого зверь его не учуял. С испуга бедное животное зарядило Владимиру Ивановичу лапой по лицу и смылось. Благо хоть мужчина отшатнулся, так что лишь задело его.

Шрам мне был продемонстрирован с такой гордостью и радостью, что я лишь удивлялся. Всё же не только наукой был поглощён ювелир, те приключения, порой страшноватые, вспоминал со счастливой улыбкой.

— Эх, сейчас уж не отправиться в экспедиции, — с сожалением говорил старик. — Готовность — ведь далеко не всё. Возраст, Александр Лукич, лучший друг для ума и худший враг для тела. Мой вам совет — пока есть возможность, не откладывайте. Ничего из того, о чём мечтаете. По-настоящему мечтаете. Потом… Потом может не быть.

Я кивнул, принимая совет. Понятно, что не о ерунде всякой говорил, а о другом. Отчего глаза горят. У каждого это своё. Хлебников грезил странствиями и открытиями, великими и не очень. И опасности на этом пути ему виделись приключениями, а не помехой.

— Об одном жалею, — помрачнел он. — Что столько времени и здоровья на этого мерзавца Клементьева потратил. Глупо это было, не отрицаю. Не совершайте моей ошибки, занимайтесь тем, что вам по душе. И что по силам.

Хлебников, ссутулившись, словно от тяжести собственных слов, встряхнулся, выпрямился и улыбнулся.

— И снова ворчу, уж простите. Был ещё презабавный случай с дикими пчёлами…

Я вдруг понял, что он моложе, чем кажется. Осторожно коснулся его магией, чтобы проверить догадку, и убедился в своей правоте. Внешность и слабость — цена за исцеление.

Слышал я о таких случаях, пусть они были довольно редки, причём по причине того, что находились в серой зоне морали. Пациент мог отдать часть жизни ради спасения, то есть буквально заплатить годами за лечение в особо сложных случаях.

До чего он себя довёл в борьбе, тоже было несложно догадаться. Слабое место любого мага — его дар. Истощить себя можно не только не рассчитав силы, но и от очень мощного эмоционального всплеска. Причём чем выше ранг, тем больше риска, так как контролировать магии нужно тоже больше. Остановить процесс может целитель, но лишь за счёт жизненной силы и, конечно же, с полного согласия.

Скорее всего, критический выброс произошёл в лечебнице, только так возможно было спасти Хлебникова.

Бажен Владиславович в очередной раз поразил меня своими способностями. Я знал, что провернуть такое — не только сложно, но и очень опасно. Малейшая ошибка во время процесса — и погибнут оба. Истинный мастер жизни.

Увы, обратить вспять это было невозможно.

Но зато во мне укрепилось стремление вывести Клементьева на чистую воду. Прибить бы подлеца.

— Когда внук родился, я сразу о полях и лесах забыл, конечно же, — тем временем продолжал Владимир Иванович. — Вот об этом не жалею ни капли! Андрейка таким шебутным и любознательным рос. Недаром в профессора метит. Когда подрастёт ещё, безусловно, — рассмеялся он.